Книжный каталог

Веллер М.И. Друзья И Звезды

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Чёртова дюжина блестящих судеб, в которых яснеет величие и крушение державы: секреты нашей истории и парадоксы куль-туры глазами простых гениев.

Характеристики

  • Код номенклатуры
    AST000000000014519

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Веллер М. Друзья и звезды Веллер М. Друзья и звезды 59 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Веллер М.И. Друзья и звезды Веллер М.И. Друзья и звезды 55 р. book24.ru В магазин >>
Веллер М. М. Веллер: Гонец из Пизы. Мишахерезада. Друзья и звезды. Не ножик не Сережи не Довлатова (комплект из 4 книг) Веллер М. М. Веллер: Гонец из Пизы. Мишахерезада. Друзья и звезды. Не ножик не Сережи не Довлатова (комплект из 4 книг) 626 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Михаил Веллер Друзья и звезды Михаил Веллер Друзья и звезды 169 р. litres.ru В магазин >>
М. Веллер Друзья и звезды М. Веллер Друзья и звезды 54 р. ozon.ru В магазин >>
М.И. Веллер Кассандра М.И. Веллер Кассандра 450 р. ozon.ru В магазин >>
Веллер М.И. Песнь торжествующего плебея Веллер М.И. Песнь торжествующего плебея 265 р. bookvoed.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Читать Друзья и звезды - Веллер Михаил Иосифович - Страница 1

Веллер М.И. Друзья и звезды
  • ЖАНРЫ
  • АВТОРЫ
  • КНИГИ 530 390
  • СЕРИИ
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 458 632

Друзья и звезды

О победе на полпути к Луне

Хрущев громит интеллигенцию! На трибуне оправдывается Андрей Вознесенский. В президиуме третий справа Леонид Брежнев, четвертый – Михаил Суслов.

Легендарный «Метрополь», 1979 год. Слева направо снизу вверх: Борис Мессерер, Фазиль Искандер, Андрей Битов, Василий Аксенов, Евгений Попов, Виктор Ерофеев, Белла Ахмадулина, Андрей Вознесенский, Зоя Богуславская.

Новогодний вечер был прекрасен, и желание передушить гостей придавало ему внутренней энергичности. Шампанское и садизм сочетаются пикантно.

Напротив за столом сидел Василий Аксенов, и мои друзья, сбросив культурные личины, обращались к нему на ты и вообще с хамским равноправием. А одна лысая дубина, записной весельчак-тамада, утомительно дудел свои темы, слова не вставить.

Они типа давно знали Аксенова, понимаешь. Меня представили, я оказался влипшим в окружающий воздух до неподвижности и с негодованием завидовал развязным болтунам, шутившим с Аксеновым.

– Эге, ребята, да вы, я вижу, взялись за дело всерьез, – одобрительно сказал Аксенов, когда по отмашке Генделева я скрутил пробку очередному литру «Абсолюта». Сам он сдержанно общался с бутылкой бордо. Он ее и принес, правильно прогнозируя ситуацию. Он бегал по утрам и играл в баскет.

Уже рухнул Союз, и Аксенов наезжал в Москву периодами. Ему вернули гражданство и дали квартиру в высотке на Котельнической. Сумасшедшая жизнь в разоренной и обогащающейся Москве была непонятна. Литература рухнула в нети, советские писатели ушли под горизонт растерянно и ошеломленно.

Я встал и со злобной значительностью вбил тост про классика, честь сидеть рядом, пусть каждый знает свое место, и несмотря на окружающее, на прошлое и будущее, все отлично.

– А ты, Мишка, со своей ледяной эстонской жизнерадостностью, – сказал Кабаков, – только оттеняешь трагичность жизни русских писателей.

– Такой русский, хучь в рабины отдавай, – чмокнул цитату Генделев.

Аксенов был немногословен, дружелюбен и лукав. Он был естественно прост – никакой дистанции между ним и тобой. Спокойный мужик, сипатый голос, у глаз морщинки. Курит и слушает.

Я сидел и смотрел.

Когда он ушел, мы вдруг сразу напились.

Ни одна крупная личность не бывает понята до конца.

Любая крупная личность являет собой портрет и летопись эпохи.

Кто был ОН и кто был я – когда пятиклассник на забайкальской станции Борзя читал в журнале «Юность» странную повесть «Коллеги»? Странная она была тем, что люди разговаривали в ней не как в книжках, а как кругом на самом деле: это было непривычно и рождало некое непонятное волнение. И вся интонация повести была какой-то такой, как люди просто разговаривают о жизни и разных своих делах. Пятиклассник не отдавал себе в этом отчета, конечно, не мог это сформулировать, просто испытывал легкое приятное удивление от чтения: было в этом чтении доверительное узнавание интересной и настоящей жизни.

Это и была новая советская литература – молодежная проза оттепели: между писателем и читателем отсутствовало пространство взаимоусловленной фальши. И под уровнем слов всегда дышала наготове та подначка, с которой мы разговаривали между собой. Герои перестали выспренно вещать и прикрыли шуточками благородную сущность.

«Набравшись духа, он прополоскал рот двумя десятками английских слов. Капитан, сморщив лицо, слушал, а потом спросил:

– Ду ю спик инглиш? Френч? Джермен?»

– Слушай, как ты все это помнишь? – спросил Аксенов сорок лет спустя; это звучало так, словно он ответно возвращал мне тень сделанного ему комплимента.

– Ты это писал – а мы с этим формировались, в нас это осталось частью раз и навсегда воспринятой действительности, – ответил я.

И как только услышал свои прозвучавшие слова – я понял, что никакой лести тут не было, а была правда: просто странно и непривычно, что правда может звучать так – как заздравный тост. Или, того чище, надгробная речь, которая при жизни не имеет к человеку никакого отношения.

Он преувеличивал мои способности: скажем, я десятилетиями помнил из «Коллег», как «аппетитно булькнула поллитровочка», в оригинале же писалось «заклокотала водочка», а «аппетитно» – это уже хрустнул соленый огурец. Вообще все фразы из книг, что помнишь, со временем подтачиваются в памяти под собственный слух.

– «Я смотрю, как мелькают впереди него чешская рубашка с такими, знаете ли, искорками, штаны неизвестного мне происхождения, австрийские туфли и стриженная под французский ежик русская голова», – сказал я.

– Да я уж этого и не помню, – сказал он.

– Самое начало «Звездного билета» брало сразу. Это было ни на что не похоже, это было кратко, просто, смачно и весело.

– Да просто – как мы говорили, так оно и писалось, – пожал плечами он не совсем всерьез.

Мы помолчали, потому что все, что я мог сказать Аксенову про звездных мальчиков, язык поколения, метания и судьбу, было уже тысячи раз слышано им от других и читано.

– «Слазь с коня, иди сам!» Мы этими фразами разговаривали друг с другом.

– Знаешь, – Аксенов оживился, вспоминая с легким вздохом удовольствия, – «Звездный билет» был напечатан в «Юности», окончание седьмой номер шестьдесят первый год. В это время уже снимали фильм, мы в Таллине были. И вот выходим на пляж – и весь пляж, сколько глазу видно, в оранжевых таких прямоугольниках. Тот номер «Юности» был в оранжевой обложке. Тираж же огромный был, ты помнишь. И вот люди лежат, загорают, и везде эти оранжевые обложки. Вот тогда я почувствовал реально в первый раз, что-то вроде славы пришло.

«– Досталось нам, правда?

– Ну и рейс был, а?

– В самом деле бывает?

– А улов-то за столько дней – курам на смех, а?

– Половим еще, правда?

– В Атлантике на следующий год половим, да?

Когда я это перечитывал, у меня не было сил не процитировать себе самому: «Она любила ловить рыбу. Она любила ловить рыбу с Ником». Хемингуэй, «Что-то кончилось». Все мы читали Хемингуэя, все под впечатлением, куда ж денешься, и хоть иногда подражали, вольно или невольно. Это было возвращение честности в литературу, а он – вернулся первым. Седобородый символ мужества в грубом свитере – портрет висел в каждой интеллигентной квартире.

– Слушай, а критики в свое время говорили что-нибудь о связи диалогов ранней прозы Аксенова со стилем Хемингуэя?

– Ну, это было общее место. А кто с ним не был связан? Все мы с ним были связаны. Всем хотелось быть честными и такими грубовато-мужественными. Пафос советской литературы мы просто люто ненавидели. И было понимание, ощущение, что нельзя писать так, как раньше. Они писали для Cталинских премий, а мы хотели – для своих друзей, знакомых, нормальных людей.

А сколько тогда под Хемингуэя и разговаривали, и пили, вообще вели себя.

Помнишь, в пятьдесят седьмом, кажется, году вышел такой черный двухтомник Хемингуэя знаменитый? Вот это была почти обязательная книга.

Никому я, конечно, не подражал. Но если были где-то близкие совпадения – значит, это естественно, по логике текста получалось, по строю мыслей, по интонации.

«– А я с пятого класса не могу забыть, – говорю я.

Источник:

www.litmir.me

Друзья и звезды (fb2), КулЛиб - Классная библиотека! Скачать книги бесплатно

Друзья и звезды (fb2)

Друзья и звезды 2766K, 331с. (читать) (скачать fb2) (читать в приложении)

издано в 2012 г. (post)

ISBN: 978-5-271-45083-9 Кодировка файла: UTF-8

[b]Друзья и звезды (fb2)[/b]

<img border=0 align=left style='padding: 3px;' src="https://coollib.com/i/69/220769/cover.png" alt="Друзья и звезды (fb2)"></a>

Чёртова дюжина блестящих судеб, в которых яснеет величие и крушение державы: секреты нашей истории и парадоксы культуры глазами простых гениев.

(Custom-info)

Лингвистический анализ текста:

Приблизительно страниц: 331 страниц - немного выше среднего (233)

Средняя длина предложения: 57.90 знаков - немного ниже среднего (86)

Активный словарный запас: близко к среднему 1333.34 уникальных слова на 3000 слов текста

Доля диалогов в тексте: 4.74% - очень мало (25%)

Источник:

coollib.com

Друзья и звезды - читать онлайн книгу автора Михаил Веллер в электронной библиотеке MyBook

Веллер М.И. Друзья и звезды

Читать в приложении

Читать в приложении

«Друзья и звёзды» Михаила Веллера

Сегодня это случилось — я дочитал новую книгу Михаила Веллера. Спешу поделиться впечатлениями.

Книга состоит из двеннадцати частей. Эдакое ассорти-калейдоскоп из бесед с персонами (большими, значительными, масштабными). В совокупности получается эдакий, как говорит сам писатель, — «портрет эпохи».

В самом начале сборника красуется эпиграф:

«На длинном жизненном пути к вершине успеха человек видит мир подобно птице: различая детали, но постигая их связь в открывающемся пейзаже с линии своего полета. Томас Маколей»

Далее список из двеннадцати имён и фамилий.

Я решил, что не буду читать книгу по порядку — лучше делать это произвольно, выбирая персону за персоной самостоятельно. Но первым глаз пал на Василия Павлововича Аксёнова, — Веллер именно с него начинал книгу, делясь воспоминаиями о великом писателе.

Больше всего мне понравился отрывок, где Михаил Иосифович рассказывает, что писал письмо Аксенову (и прилагал два рассказа; Веллера тогда никто не печатал), а Василий Павлович отвечает, что письма не получал, но вот если бы получил, то наверняка бы ответил.

«Мы гуляли с Аксеновым по Великой Китайской стене. Ничего фраза, аж во рту не помещается. Там рядом ещё сотня уродов гуляла.»

Далее мой выбор пал на Бориса Абрамовича Березовского. Я мало что о нём знал, и было любопытно читать интервью, которое, на мой взгляд, Веллер берёт мастерски.

«Я в своей жизни пережил несколько покушений на свою жизнь. Это не значит, что я ничего не боюсь, это значит, что я умею преодолевать страх.»

Если до прочтения этого интервью мне этот персонаж казался каким-то мутным, непонятным и относился я к нему осторожно, то после прочтения это ощущение во мне укрепилось еще сильнее. Борис Абрамович имеет свой взгляд на персону Бориса Ельцина, на политику в общем — оно и понятно, ведь он учавствовал в политических процессах и оказывал сильное влияние на жизнь большого количества людей.

Верить или нет тому, что утверждает Борис Абрамович — не знаю; принял как информацию к размышлению.

Третьим человеком в моём списке стал Михаил Жванецкий. Какое сильное удовольствие я получил от прочтения! Как тонок и мудр Жванецкий! Веллер так и не взял у него интервью.

Помню смотрел как Михаил Михайлович давал интервью Владимиру Познеру. Он сказал: если меня куда-то приглашают, а я говорю, что вы знаете, я пока не могу, как-то не получается, может быть позвоните через две недели и т. д.; дак вот — это значит отказ. Но где мне найти такого тонкого человека, который бы понял, что это отказ? :-)

«— У меня для тебя подарок.

— Я не буду брать у тебя интервью. Я передумал. Я обойдусь. Это не обязательно.

— А вот за это — спасибо! Вот это хорошо. Вот это ты меня порадовал.

— Ну тебе же неохота, ты не можешь мне прямо сказать, зачем же я буду тебя мучить.

— Ты знаешь — я начинаю тебя любить! Я просто начинаю серьезнее, и что значит «серьезнее» — ну просто лучше к тебе относиться, в смысле — еще лучше. Нет, я рад, что ты все понимаешь, это очень хорошо.»

Следующим для прочтения я выбрал одного из своих любимых поэтов —

Евгения Александровича Евтушенко. Вот это — клад!

Несколько месяцев назад я слушал это интервью на радио России, в передаче «Поговорим». Тогда оно вышло в двух частях. С удовольствием освежил в памяти те слова и те мысли, которыми делился Евгений Александрович. С радостным удивлением узнал, что к 14 годам он прочитал всю зарубежную и русскую классику. Был и остаётся заядлым книгочеем.

Понравилась мысль, что все политические границы — бессмысленные шрамы, которые создавались путём войн и насилия. Вообще, это интервью — такое большое и глубокое, как и сам Евгений Александрович. Он как газ, который занимает все помещение.

«Да некогда думать о дребедени, блеске или чем там еще, настолько я делаю себя занятым человеком, набиваю свой день до отказа другими делами, нужными, совершенно разными вещами. Я хорошо сплю без снотворного, потому что я всегда отрабатываю весь свой день до конца, — не отрабатываю, а живу этот день до конца, проживаю его, любой!» «И так себя веду, и так живу. У меня просто нет времени рассуждать о собственной знаменитости. Я знаю, сколько у меня еще работы. Мне нужно, если по-честному, 20 лет прожить еще, чтобы написать и сделать все, что я задумал. Минимум.»

Следующей персоной для ознакомления стал писатель — Дмитрий Быков! Как-то инстинктивно не хочется ставить точку после этой фамилии — восклицательный знак так и просится! Взврывной, яркий, уверенный — именно такой поэт, журналист и прозаик Быков!

«И уже тогда все говорили: вот это идет Быков, он чудовищно талантлив, он может всё и очень быстро!»

Ранее я задавал Быкову вопрос:

«Как и при каких обстоятельствах вы познакомились с Михаилом Веллером?»

«Году в 1992, кажется. Веллер приехал в Москву, привез первое издание «Звягина» и препринт «Легенд Невского проспекта». Он знал от общих знакомых, что я им восхищаюсь со времен «Разбивателя сердец». Принес бутылку виски. Дело было в «Собеседнике». На анонс «У нас тут живой Веллер. » сбежалось некоторое количество однокурсников из разных изданий. В кабинете был пневматический пистолет, мы развлекались стрельбой по пустым бутылкам (их в редакции было тогда много), но попадали редко. Веллер взял пистолет и снес всем бутылкам горлышки. Стрелять дальше стало неинтересно. Разговаривали о многом, после чтения стихов перешли на ты, с тех пор дружим. Без дураков, я считаю Веллера большим писателем, а его теорию — совершенно верной, но понятна она становится, только когда сам подойдешь к сходным выводам. И, что редкость для писателя, он идеально надежный человек, ироничный, твердый, сдержанный и щедрый. Рассказ «Бермудские острова» и некоторые другие новеллы таллинского периода мне представляются эталонными, а «Легенды» и «Мишахерезада» — из немногих книг, над которыми я хохотал в голос.»

А в книге «Друзья и звёзды» дополняет свой ответ:

«Тогда у тебя только что вышел «Звягин», и ты приехал в Москву весь такой крутой. Я ждал тебя в редакции и боялся, что вот откроет дверь ногой такой супермен, и непонятно, как с ним говорить.»

Больше всего понравился вот этот кусочек из интервью:

«Если говорить серьезно, то формула «я не люблю Быкова, но . » меня устраивает больше, чем: «я люблю Быкова, но вот его романы — это фуфло первостатейное». Лучше пусть будет Быков — фуфло, чем его романы. Потому что Быков рано или поздно исчезнет, а вот романы продолжают свое трудное бытие.»

Шестым в моем списке стал Виктор Суворов. Блестящий аналитик, который всю свою сознательную жизнь занимается советской историей. Этот человек написал великую книгу — «Ледокол», которая очень сильно повлияла на отношение миллионов людей к истории Второй Мировой войны и заставила крепко задуматься. Гуляя по книжным магазинам я вижу много книг с критикой на этого писателя — «Анти-Суворов», «Как Суворов предавал . » и т. д. Книги Виктора Богдановича продаются многомиллиоными тиражами.

В интервью Веллеру он демонстрирует блестящее сознание, быстрый ум и удивительную память.

«Я считаю, что писать языком простым — это очень-очень трудно. «. » И мы с тобой, наверное, понимаем это лучше всех. Для того, чтобы написать простым языком, я не сплю ночами.»

Затем я решил, что буду читать про Михаила Генделева. Совсем недавно я слушал воспоминания Веллера на радио России. Опять-таки, освежил в памяти. Ранее я никогда о нем не слышал — а теперь, благодаря книге и передаче, — заинтересовался. Неординарные и талантливые личности обычно всегда привлекают.

Приятно было узнать, что этот человек собирал крупных писателей, творческих людей у себя дома, устраивал застолья. «Я — человек стола!» — говорил он про себя.

Восьмым человеком, чьё интервью я начал читать был, Сергей Юрский.

Было удивительным узнать как оба (и Веллер и Юрский) любят театр, оба осведомлены и читать их диалог — чертовски приятно.

«Пятьдесят лет я хотел задать вам этот вопрос! Пятьдесят лет!»

Две трети книги были уже позади. Оставалось еще немного. Следующим на очереди был великий фантаст — Борис Стругацкий. В далёкие времена Веллер ходил в литературный кружок, руководил которым Борис Натанович.

«И задали вы по ходу разговора вопрос. Если бы в мире было всего два слова: ДА и НЕТ и нужно было бы выбрать одно. И я сказал, разумеется, — ДА! А вы сказали с мудрой печалью, что в том-то и дело, что — НЕТ!»

Десятым стал Владимир Молчанов — о нем я ранее ничего не знал. С интересом ознакомился с историей его телевизионной карьеры. Больше всего мне понравились две цитаты:

«Рейтинги мы мерили по мешкам писем. Это такие огромные почтовые мешки. Туда килограммов 20 писем влезало. Вот нам приходило по 5 мешков, по 6, по 7, а после того как я сказал впервые слово «презерватив» в эфире программы, мне пришло 8 мешков писем.» «Мы вошли на 24-й этаж новой гостиницы с видом на старый Таллин. В номере был мини-бар, куда мы сразу же и решили полезть. И первое, что мы увидели, — в мини-баре лежал презерватив за 1 евро. Как трогательно!»

Предпоследним я читал длинное интервью лидера группы «Машина времени» — Андрея Вадимовича Макаревича. Ранее, как и нескольких остальных, я слушал этот диалог по радио. Условно его можно разделить на две части.

В первой обсуждался творческий путь Андрея Вадимовича, а во второй — мир путешествий и приключений. А также история кулинарной передачи «Смак».

«Меня всегда огорчали и несколько раздражали люди, которые, несмотря на свой естественный биологический возраст , страшно пытаются косить под юных.» «Если акула за 150 лет не изменилась — значит в ней нечего менять, она совершенна.» «Баба готовит обязательную повседневную еду, и хорошо, если она вкусная. Мужик готовит праздник. Мужик не должен каждый день стоять у плиты. Но когда в доме собираются гости, женщин просят уйти, и хозяин дома будет стоять у мангала и своими руками жарить тебе шашлык.» «— Удав, это, между прочим, как змея — символ мудрости. И не случайно змея стала символом мудрости у многих народов. С пустого места такие вещи не возникают.

— Безмозглая гадина ползучая.» «Ну, откровенность за откровенность. Сейчас я тебе раскрою страшную и безобразную тайну. Когда ты пригласил меня в программу, а вернее, я к тебе туда просто напросился, мне очень захотелось, — то готовить ничего такого эксклюзивного я не умел. Мы с тобой где-то сидели, что-то ели, а назавтра у тебя как раз оказалась съемка. И я пришел на съемку, как Остап на шахматный турнир, собираясь играть впервые в жизни, но апломб держать надо.»

И на последок оставалось прочесть интервью Владимира Рудольфовича Соловьева. Его я тоже слышал ранее, по радио.

«И я встретил Володю Канторовича (моего приятеля), который резко похудел. Я спросил: как? Он сказал: по Монтиньяку. Я сказал: не выпендривайся, напиши на бумажке. Она написал на листочке — «Монтиньяк», и на ней я скинул килограммов пятьдесят.» «При этом они также знают, что я никогда не опущусь до грязи. Я никогда не буду копаться в грязном белье. Вот это не ко мне.»

В самом начале интервью размещена фотография, на которой изображен Соловьев, Жириновский и Хазанов, а внизу есть подпись:

«Ни один человек в России не обладает такой скоростью реакции ума и речи в публичных ситуациях, как первый телеведущий страны Владимир Соловьев». В ходе интервью Веллер подробно расспрашивал телеведущего о событиях его жизни, о том как он зарабатывал, как попал на ТВ и т. д.

Вот так и подошла к концу книга. Но я с удивлением обнаружил, что есть и тринадцатая часть в книге, которая называется — «Даст ист культуриш». Она является заключительным небольшим кусочком книги и одновременно является приложением.

Таким образом, Веллеру удалось собрать в одну книгу воспоминания, диалоги и интервью с личностями, которые широко известны, причастны к Российской культуре и каждый из них по-своему влиял и влияет на общество не только в России, но и зарубежом. Кого-то уже нет в живых (Аксёнов, Гендалев).

Если бы я был на месте писателя, я бы добавил сюда интервью с Евгением Вадимовичем Ройзманом, которого считаю титаном и героем нашего времени. Но мы все на своих местах. Так и должно быть.

P.S. На обложке книги изображены 12 людей.

А на переплёте мы видим глаза писателя.

С этой книгой читают: Другие книги авторa:

Фейсбук Заходите в Фейсбук

  • Твиттер Подпишитесь в Твиттере

  • ВКонтакте Следите за нами во ВКонтакте

  • Инстаграм Смотрите, что происходит в Инстаграме

  • Одноклассники Присоединяйтесь на Одноклассниках

  • Источник:

    mybook.ru

    Михаил Веллер - Друзья и звезды

    Михаил Веллер - Друзья и звезды

    Все авторские права соблюдены. Напишите нам, если Вы не согласны.

    Описание книги "Друзья и звезды"

    Описание и краткое содержание "Друзья и звезды" читать бесплатно онлайн.

    Друзья и звезды

    «На длинном жизненном пути к вершине успеха человек видит мир подобно птице:

    различая детали, но постигая их связь в открывающемся пейзаже с линии своего полета».

    О победе на полпути к Луне

    Хрущев громит интеллигенцию! На трибуне оправдывается Андрей Вознесенский.

    В президиуме третий справа Леонид Брежнев, четвертый — Михаил Суслов.

    Легендарный «Метрополь», 1979 год. Слева направо снизу вверх: Борис Мессерер, Фазиль Искандер, Андрей Битов, Василий Аксенов, Евгений Попов, Виктор Ерофеев, Белла Ахмадулина, Андрей Вознесенский, Зоя Богуславская.

    Новогодний вечер был прекрасен, и желание передушить гостей придавало ему внутренней энергичности. Шампанское и садизм сочетаются пикантно.

    Напротив за столом сидел Василий Аксенов, и мои друзья, сбросив культурные личины, обращались к нему на ты и вообще с хамским равноправием. А одна лысая дубина, записной весельчак-тамада, утомительно дудел свои темы, слова не вставить.

    Они типа давно знали Аксенова, понимаешь. Меня представили, я оказался влипшим в окружающий воздух до неподвижности и с негодованием завидовал развязным болтунам, шутившим с Аксеновым.

    — Эге, ребята, да вы, я вижу, взялись за дело всерьез, — одобрительно сказал Аксенов, когда по отмашке Генделева я скрутил пробку очередному литру «Абсолюта». Сам он сдержанно общался с бутылкой бордо. Он ее и принес, правильно прогнозируя ситуацию. Он бегал по утрам и играл в баскет.

    Уже рухнул Союз, и Аксенов наезжал в Москву периодами. Ему вернули гражданство и дали квартиру в высотке на Котельнической. Сумасшедшая жизнь в разоренной и обогащающейся Москве была непонятна. Литература рухнула в нети, советские писатели ушли под горизонт растерянно и ошеломленно.

    Я встал и со злобной значительностью вбил тост про классика, честь сидеть рядом, пусть каждый знает свое место, и несмотря на окружающее, на прошлое и будущее, все отлично.

    — А ты, Мишка, со своей ледяной эстонской жизнерадостностью, — сказал Кабаков, — только оттеняешь трагичность жизни русских писателей.

    — Такой русский, хучь в рабины отдавай, — чмокнул цитату Генделев.

    Аксенов был немногословен, дружелюбен и лукав. Он был естественно прост — никакой дистанции между ним и тобой. Спокойный мужик, сипатый голос, у глаз морщинки. Курит и слушает.

    Я сидел и смотрел.

    Когда он ушел, мы вдруг сразу напились.

    Ни одна крупная личность не бывает понята до конца.

    Любая крупная личность являет собой портрет и летопись эпохи.

    Кто был ОН и кто был я — когда пятиклассник на забайкальской станции Борзя читал в журнале «Юность» странную повесть «Коллеги»? Странная она была тем, что люди разговаривали в ней не как в книжках, а как кругом на самом деле: это было непривычно и рождало некое непонятное волнение. И вся интонация повести была какой-то такой, как люди просто разговаривают о жизни и разных своих делах. Пятиклассник не отдавал себе в этом отчета, конечно, не мог это сформулировать, просто испытывал легкое приятное удивление от чтения: было в этом чтении доверительное узнавание интересной и настоящей жизни.

    Это и была новая советская литература — молодежная проза оттепели: между писателем и читателем отсутствовало пространство взаимоусловленной фальши. И под уровнем слов всегда дышала наготове та подначка, с которой мы разговаривали между собой. Герои перестали выспренно вещать и прикрыли шуточками благородную сущность.

    «Набравшись духа, он прополоскал рот двумя десятками английских слов. Капитан, сморщив лицо, слушал, а потом спросил:

    — Ду ю спик инглиш? Френч? Джермен?»

    — Слушай, как ты все это помнишь? — спросил Аксенов сорок лет спустя; это звучало так, словно он ответно возвращал мне тень сделанного ему комплимента.

    — Ты это писал — а мы с этим формировались, в нас это осталось частью раз и навсегда воспринятой действительности, — ответил я.

    И как только услышал свои прозвучавшие слова — я понял, что никакой лести тут не было, а была правда: просто странно и непривычно, что правда может звучать так — как заздравный тост. Или, того чище, надгробная речь, которая при жизни не имеет к человеку никакого отношения.

    Он преувеличивал мои способности: скажем, я десятилетиями помнил из «Коллег», как «аппетитно булькнула поллитровочка», в оригинале же писалось «заклокотала водочка», а «аппетитно» — это уже хрустнул соленый огурец. Вообще все фразы из книг, что помнишь, со временем подтачиваются в памяти под собственный слух.

    — «Я смотрю, как мелькают впереди него чешская рубашка с такими, знаете ли, искорками, штаны неизвестного мне происхождения, австрийские туфли и стриженная под французский ежик русская голова», — сказал я.

    — Да я уж этого и не помню, — сказал он.

    — Самое начало «Звездного билета» брало сразу. Это было ни на что не похоже, это было кратко, просто, смачно и весело.

    — Да просто — как мы говорили, так оно и писалось, — пожал плечами он не совсем всерьез.

    Мы помолчали, потому что все, что я мог сказать Аксенову про звездных мальчиков, язык поколения, метания и судьбу, было уже тысячи раз слышано им от других и читано.

    — «Слазь с коня, иди сам!» Мы этими фразами разговаривали друг с другом.

    — Знаешь, — Аксенов оживился, вспоминая с легким вздохом удовольствия, — «Звездный билет» был напечатан в «Юности», окончание седьмой номер шестьдесят первый год. В это время уже снимали фильм, мы в Таллине были. И вот выходим на пляж — и весь пляж, сколько глазу видно, в оранжевых таких прямоугольниках. Тот номер «Юности» был в оранжевой обложке. Тираж же огромный был, ты помнишь. И вот люди лежат, загорают, и везде эти оранжевые обложки. Вот тогда я почувствовал реально в первый раз, что-то вроде славы пришло.

    «— Досталось нам, правда?

    — Ну и рейс был, а?

    — В самом деле бывает?

    — А улов-то за столько дней — курам на смех, а?

    — Половим еще, правда?

    — В Атлантике на следующий год половим, да?

    Когда я это перечитывал, у меня не было сил не процитировать себе самому: «Она любила ловить рыбу. Она любила ловить рыбу с Ником». Хемингуэй, «Что-то кончилось». Все мы читали Хемингуэя, все под впечатлением, куда ж денешься, и хоть иногда подражали, вольно или невольно. Это было возвращение честности в литературу, а он — вернулся первым. Седобородый символ мужества в грубом свитере — портрет висел в каждой интеллигентной квартире.

    — Слушай, а критики в свое время говорили что-нибудь о связи диалогов ранней прозы Аксенова со стилем Хемингуэя?

    — Ну, это было общее место. А кто с ним не был связан? Все мы с ним были связаны. Всем хотелось быть честными и такими грубовато-мужественными. Пафос советской литературы мы просто люто ненавидели. И было понимание, ощущение, что нельзя писать так, как раньше. Они писали для Сталинских премий, а мы хотели — для своих друзей, знакомых, нормальных людей.

    А сколько тогда под Хемингуэя и разговаривали, и пили, вообще вели себя.

    Помнишь, в пятьдесят седьмом, кажется, году вышел такой черный двухтомник Хемингуэя знаменитый? Вот это была почти обязательная книга.

    Никому я, конечно, не подражал. Но если были где-то близкие совпадения — значит, это естественно, по логике текста получалось, по строю мыслей, по интонации.

    «— А я с пятого класса не могу забыть, — говорю я.

    — Скажи там папе, маме… — говорю я.

    — Скажу, — говорит он.

    — Пиши им, старик, — говорит он.

    — Обязательно, — говорю я.

    — Вот я и отдохнул, — говорит он.

    — Жаль, что так получилось, — говорит он.

    — Ладно, старик, — говорит он.

    — Держи хвост пистолетом, — говорит он.

    — Пока, — говорит он».

    Это ж надо, ему не исполнилось тридцати, он был такой спортивный крепышок, стиляга, хоть выпить, хоть за бабой, хоть по морде. Сын репрессированных партработников, магаданский школьник, ленинградский врач, золотая московская молодежь. У него оказался точный слух на слово. А слово — это звучание эпохи.

    Эта книга стоит меньше чем чашка кофе!

    Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.

    Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!

    Похожие книги на "Друзья и звезды"

    Книги похожие на "Друзья и звезды" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.

    Все книги автора Михаил Веллер

    Михаил Веллер - все книги автора в одном месте на сайте онлайн библиотеки LibFox.

    Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

    Отзывы о "Михаил Веллер - Друзья и звезды"

    Отзывы читателей о книге "Друзья и звезды", комментарии и мнения людей о произведении.

    Вы можете направить вашу жалобу на или заполнить форму обратной связи.

    Источник:

    www.libfox.ru

    Веллер М.И. Друзья И Звезды в городе Саратов

    В нашем каталоге вы всегда сможете найти Веллер М.И. Друзья И Звезды по доступной стоимости, сравнить цены, а также посмотреть другие книги в категории Художественная литература. Ознакомиться с свойствами, ценами и обзорами товара. Доставка товара выполняется в любой населённый пункт РФ, например: Саратов, Краснодар, Красноярск.