Книжный каталог

Сатана В Горае

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Первое большое произведение Исаака Башевиса Зингера (1904-1991) повесть "Сатана в Горае" увидела в свет в 1932 году в выходящем в Варшаве литературном журнале "Глобус". В этой повести уже было то, что впоследствии принесло писателю мировую славу и звание Нобелевского лауреата, - глубокое знание человеческой натуры, тонкое чувство стиля, сочно выписанный быт и мистицизм, уходящий корнями в еврейский фольклор.

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Зингер И. Сатана в Горае Зингер И. Сатана в Горае 215 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Исаак Башевис Зингер Сатана в Горае Исаак Башевис Зингер Сатана в Горае 315 р. ozon.ru В магазин >>
Вадим Кучерко Сатана. Любовный Иелусалим Вадим Кучерко Сатана. Любовный Иелусалим 480 р. litres.ru В магазин >>
Футболка классическая Printio Сатана Футболка классическая Printio Сатана 1060 р. printio.ru В магазин >>
Лонгслив Printio Сатана смотрит Лонгслив Printio Сатана смотрит 2118 р. printio.ru В магазин >>
Футболка классическая Printio Сатана смотрит Футболка классическая Printio Сатана смотрит 1810 р. printio.ru В магазин >>
Футболка классическая Printio Сатана смотрит Футболка классическая Printio Сатана смотрит 1750 р. printio.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Исаак Зингер - Сатана в Горае

Сатана в Горае

в темноте глазами прыгают по полкам, шныряя бесшумно, как бесы. Холодные, почерневшие камни грудой лежат на печке, будто после пожара. Реб Иче-Матес снимает одежду. Худощавое тело густо поросло рыжеватым волосом. Оно покрыто блошиными укусами и синяками от самоистязаний. Реб Иче-Матес медленно спускается по каменным ступеням, входит, не дрожа, в ледяную воду, без всплеска окунается с головой и исчезает на несколько минут. Наконец из воды появляется рыжая макушка, будто выныривает какое-то животное. Так он окунается двадцать семь раз подряд и идет домой читать ночную молитву.

До утра реб Иче-Матес ходит по комнате, предоставленной ему благочестивым реб Гудлом. Масляную лампу не зажигает, чтобы не сердить хозяйку. Он посыпает голову пеплом и шагает из угла в угол, молится, рыдает о разрушенном Храме, взывает к Всевышнему. Между молитвами ненадолго останавливается и затихает, словно ловит слабые звуки из других миров, слышные только ему, реб Иче-Матесу. На улице дует ветер, стучится в ставни, приносит крик больного ребенка и материнский плач. Реб Гудл просыпается в своей постели, будит жену и говорит шепотом:

— Это большая честь для нее, для Рейхеле… Реб Иче-Матес — святой человек… Да, может, она и сама праведница…

Прошло уже больше недели, а реб Элузер и посланник как в воду канули. Стоит крестьянину забрести в Горай, у него начинают выспрашивать:

— Может, Иван, ты знаешь что-нибудь об Элузере, хозяине этого дома? А может, встречал где-нибудь Лейба Банаха, он скупает конские хвосты?

Но мужик сдвигает на затылок овчинную шапку, трет лоб, смотрит в небо, пытаясь вспомнить, и говорит:

— Нет, не видал, не слыхал…

И уходит, оставляя в грязи глубокие следы.

Еще одна женщина в Горае осталась без мужа, еще одной сиротой стало больше. Об этом говорят на каждом углу, только реб Иче-Матес ничего не знает. Никто ему не рассказывает, не хотят его огорчать. Жена Лейба Банаха, посланника, уже справляет траур. Рейхеле все глаза выплакала. Женщины крутятся вокруг нее, утешают, готовят в маленьких горшочках еду, перешивают для нее старые платья. Праведница Хинкеле ночует у девушки, оберегает ее от бесов.

Рейхеле больна. Она почти не пробует кушаний, которые ей приносят, не занимается домашними делами. Часами она мечется по комнате, как по клетке, заглядывает во все углы. То ни с того ни с сего слезы брызнут у нее из глаз, как капли дождя с дерева, то вдруг она рассмеется так громко, что звук отдается эхом во всех пустых комнатах огромного дома. Вечером, перед сном, она завешивает окна старой одеждой, ей страшно лунного света. Но бледные лучи проникают сквозь щели, по облезлым стенам движутся серебристые пятна. Рейхеле, в одной рубашке, слезает с кровати, прислушивается к шороху мышей за печкой. Бывает, на улице глухо закаркает проснувшаяся ворона. Как-то на рассвете Рейхеле почудилось, что заснеженные каштаны перед домом вдруг расцвели среди зимы…

Не раз Рейхеле слышала по ночам мужской смех. Как только Хинкеле засыпает, Рейхеле дергает ее за рукав.

— Хинкеле, не сердись, — говорит она виновато. — Что-то мне неспокойно…

— Вот погоди, выйдешь за реб Иче-Матеса, и все у тебя будет хорошо, — отвечает Хинкеле. — Он святой человек, его тебе небо послало, чтобы он тебя спас…

— Хинкеле, милая, я так его боюсь! — твердит Рейхеле, и ее голос дрожит. — Глаза у него мертвые…

— Тьфу, полоумная! — начинает злиться Хинкеле. — Врагам бы моим все эти ночные страхи, чтоб им пусто было… Ладно, иди сюда, ложись рядом. Я заговор знаю…

Рейхеле ложится возле Хинкеле, и та произносит заговор. Вскоре праведница Хинкеле начинает посвистывать длинным носом, но тут тряпка, которой завешено окно, падает на пол, и в доме становится светло как днем. Все видно, горшки на печи, паутину на потолке, картинку на стене: оскаленные львы с задранными кверху мордами и высунутыми языками. У Хинкеле один глаз приоткрыт, другой крепко зажмурен. На него падает тень, и кажется, что он вытек. В уголках рта праведницы собрались морщинки, будто она смеется во сне. Рейхеле села, уткнулась в колени лицом и ждет, когда закричит петух. Кости ноют, голова отяжелела, и мысли жужжат в голове, как мухи. Девушка выпрямляется, пустыми глазами смотрит в окно, в снежную, зеленоватую, светлеющую даль, и, вздрагивая, как от укусов, шепчет:

— Сил моих нет! Господи, забери меня к Себе…

ПИСЬМО ИЗ ЛЮБЛИНА

Прибыл гонец из Люблина, привез реб Бинушу Ашкенази письмо на святом языке. Письмо было написано на листе бумаги мелким бисерным почерком и запечатано круглой черной печатью.

«С величайшим почтением мудрецу и праведнику, на коем держится мир и дом Израиля, светочу Торы, украшению и гордости нашего поколения, могучему молоту, сокрушающему горы, нашему учителю и наставнику реб Бинушу Ашкенази, да не угаснет вовеки свет его мудрости, да проживет он долгие годы, и да хранит его Всевышний. Аминь.

Слух дошел до меня, и задрожал я всем существом своим, боль поразила меня, как роженицу, и возопил я криком великим и горестным, ибо пришли люди грешные и бесстыжие и сказали: „Порвем путы, сбросим с себя тяжкое бремя святой Торы и Всевышнего, благословен Он“. И оперлись они на треснувший посох. Грешен тот человек и других сподобляет на грех, как Иеровоам, сын Навата. Саббатай-Цви его имя, да будет он вычеркнут из книги жизни. Уже давно возвещает он, что близятся времена Мессии. И воссияли новые пророки, звездочеты и толкователи снов, и говорят: „В пять тысяч четыреста двадцать шестом году явится наш избавитель, перейдет реку Самбатион и возьмет в жены тринадцатилетнюю дочь учителя нашего Моисея, а затем приедет на льве, поведет великую войну со всеми народами и восстановит разрушенный дом Давида“. Сам же я, ничтожный, никогда не прислушивался к ним, не верил их речам, для которых нет оснований в словах наших мудрецов, благословенна их память. Эти речи почерпнуты из „Зогара“ и других подобных сочинений, о коих я лучше умолчу, чтобы не обжечься их пламенем, ибо их укус подобен укусу лисы и скорпиона. Великое смущение посеяли эти речи в шатрах Израиля по всей Польше, поскольку свежа еще память о бедствиях, причиненных убийцей Хмельницким, да сотрется имя его, и прочими злодеями. Никогда не испытывал народ Израиля таких страданий, с тех пор как мы были изгнаны из нашей страны. Повсюду пробудились торопливые, легкомысленные люди, неспособные отделить зерна от мякины, и попали в сети, которые этот злодей для них расставил. Но туда попало и множество мудрых, или же они замкнули свои уста из страха. Ведь твоя милость знает, что немало времени проходит, прежде чем наших ушей достигают известия из стран, находящихся под властью турок, и эти известия столь туманны, что невозможно понять, где в них кончается правда и начинается ложь. Однако же изо дня в день плодятся новые слухи, неясные и пугающие, от которых сердца размягчаются, как воск. Есть свидетельства, что Саббатай-Цви произнес имя Всевышнего, а также овладел именами бесов и теперь может с помощью колдовства изменять установленный в мире порядок, дабы поверили в него и в его учение. А свои послания он подписывает: „Я, ваш бог Саббатай-Цви“. Горе тем, кто это видит и слышит, ведь это величайшее богохульство, и о таких, как он, сказано: „Иссякнет огонь в аду, но не иссякнет в них“. Я, ничтожнейший из ничтожных, пытался выяснить, где кроется корень этих бедствий. Но кто, желая найти жемчужину в груде песка, может пойти против черни, готовой заживо проглотить любого, кто заронит сомнение в ее извращенной вере? Кто знает, не стремится ли Саббатай-Цви стать идолом, подобно Мухаммеду и прочим, исказившим слово Божье и осквернившим мир? Мы, мудрецы Польши, защитники поколения, могли бы повести войну во имя Всевышнего, выступить, вооружившись Торой, против сего человека и его учения и сражаться, пока он не будет уничтожен. Но, к нашему величайшему огорчению, у нас пока нет против него убедительных доказательств, и мы вынуждены ждать, что принесет нам грядущий день. И хотя многие великие мудрецы и праведники сбились с пути, я клянусь, что Саббатай-Цви — не избавитель, которого мы ожидаем всем сердцем уже без малого две тысячи лет, ибо его уста изрекают ложь. Он — обманщик и совратитель, который говорит: „Я уничтожу Якова и опустошу его жилище“. Но он потерпит сокрушительное поражение, ибо кто поднялся на вечность Израиля и устоял? Ужасен будет его конец, ведь на его голову падут все бедствия и все проклятия, которые Иисус Навин обрушил на Иерихон. Да будет на то воля Божья. Аминь.

Я бы не стал все это писать, поскольку, как я сказал выше, не настало еще нам время выступить, однако случайно до меня дошла весть, что в вашу благословенную общину прибыл человек по имени Иче-Матес. Человек этот — нечестивец и лжец, который притворяется праведником, как делают все ему подобные. Он роет яму молодым и старым, показным благочестием ловит людей в свои сети. Говорит, что постится от субботы до субботы, без конца совершает омовения (правда, не может избавиться от собственной мерзости), всячески истязает свое тело, но все это обман, которым он уводит праведных с прямого пути и повергает в глубочайшую бездну безверия, как об этом сказал царь Соломон: „Все, кто туда попал, больше не вернутся на путь истинный“. И не Божественной силой воздействует этот человек, но силами ада и колдовством. Он разговаривает с мертвецами и водит дружбу с дьяволом, как выяснили великие этого мира, наши цари — раввины. Всюду, где ступает его нога, он раздает лекарства и амулеты, исцеляет больных и изгоняет бесов, как поступают чудотворцы и те, кто вошел в Божественный сад и вышел с миром. Но истинные ученые, посвященные в тайную Тору, исследовали его амулеты и нашли, что он использует в них имена чертей и нечистых духов, да сохранит нас от них Всевышний. Амулеты Иче-Матеса не только не помогают, но становятся причиной того, что невинные дети, еще не познавшие греха, и богобоязненные люди умирают от непонятной болезни. Те, кто носит его амулеты, заключаются в нечистую оболочку, поэтому волосы на их голове слипаются и твердеют, как кора, а потом эта оболочка срастается с душой и оскверняет ее. Не раз раввины, мудрые и благочестивые, предупреждали этого Иче-Матеса, ибо нельзя наказывать, не предупредив, но он глумится над словами праведников и рычит, как злобный пес. Он ста пятьюдесятью способами пытается очиститься от скверны, но втайне служит сатане и его жене Лилит и приносит им жертвы. Бесам служит он, а не Господу. В кармане Иче-Матес носит поддельные письма великих раввинов, а его уста источают ложь. Говорит он гладко, но яд капает у него с языка. А чтобы причинить еще больше зла, этот лжепророк надел на себя личину скромности, корень которой в разврате, как сказано в святых книгах. В каждом городе он соблазняет женщину, соединяется с ней узами брака, но его намерение — осквернить ее и обесчестить. После свадьбы женщины удаляются от него из-за его дурных привычек, ведь он сам попал в сети собственного колдовства и лишился мужской

Источник:

litread.info

Исаак Башевис-Зингер - Сатана в Горае

Исаак Башевис-Зингер - Сатана в Горае. Повесть о былых временах

99 Пожалуйста дождитесь своей очереди, идёт подготовка вашей ссылки для скачивания.

Скачивание начинается. Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.

Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.

Описание книги "Сатана в Горае. Повесть о былых временах"

Описание и краткое содержание "Сатана в Горае. Повесть о былых временах" читать бесплатно онлайн.

Исаак Башевис Зингер

Повесть о былых временах

В тысяча шестисот сорок восьмом году, когда полчища злодея Хмельницкого осадили Замостье, но не смогли взять город, окруженный мощной стеной, казаки устроили резню в Томашове, Билгорае, Краснике, Туробине, Фрамполе и в Горае, крошечном горном местечке. Резали, живьем сдирали с людей кожу, убивали детей, насиловали женщин, а потом вспарывали изнасилованной живот и зашивали туда кошку. Многие бежали в Люблин, многие были крещены или проданы в рабство. Горай, славившийся своими мудрецами и праведниками, совсем опустел. Круглая рыночная площадь заросла травой, синагога, в которой солдаты держали лошадей, была завалена навозом. Большинство домов сгорело. Еще не одну неделю после резни на улицах валялись мертвые тела, и некому было их похоронить. Только одичавшие собаки рвали их на куски, да коршуны и вороны кормились человеческим мясом. Малочисленные поляки, оставшиеся в живых, покинули город. Казалось, Горай уничтожен навсегда. Но прошло несколько лет, и жители стали понемногу возвращаться в родные места. Молодые поседели, как старики, раввины и ученые приходили с нищенскими сумами, одетые в лохмотья. Кто-то сбился с пути, кто-то впал в отчаяние. Но так уж устроен мир, со временем все становится так, как было. Одни за другими открывались заколоченные ставни; кости собрали, свезли на оскверненное кладбище и похоронили в общей могиле; потихоньку, робко отворялись двери лавчонок; ремесленники залатали прохудившиеся крыши, подправили печные трубы, оштукатурили стены, забрызганные кровью и человеческими мозгами. Почистили пересохшие колодцы, достали из них останки убитых. И вот уже торговцы стали ездить по окрестным деревням, привозить рожь, пшеницу, овощи и лен. Крестьяне, большей частью православные, до недавних пор боялись появляться в полном бесов Горае, но теперь стали приезжать на телегах, покупать соль и свечи, ситец на женские платья, ватные камзолы, глиняные горшки и мониста. Горай всегда был оторван от мира, на многие мили вокруг тянулись горы и густые леса. Зимой по дорогам рыскали медведи, волки и кабаны. После резни людей стало меньше, и расплодились дикие звери.

Последними, кто вернулся в Горай, были старый раввин Бинуш Ашкенази и глава общины реб Элузер Бабад, когда-то богатейший человек в городе. Реб Бинуш привез почти всю свою семью. Он снова поселился в своем доме у синагоги и сразу начал следить, чтобы в городе ели кошерное, чтобы женщины вовремя ходили в микву, чтобы опять, как прежде, изучали Тору. Двух дочерей и пять внуков похоронил он в Люблине, где жил до возвращения в Горай, но привычки раввина не изменились. Он вставал до восхода, изучал Талмуд при свете сальной свечи, окунался в холодную воду и встречал рассвет молитвой в синагоге. Реб Бинушу было уже за семьдесят, но лицо у него было гладким, седые волосы не поредели, и все зубы были целы. Когда он, вернувшись, впервые переступил порог синагоги — высокий, широкоплечий, с длинной, округлой, курчавой бородой, в бархатном кафтане до пят, меховая шапка на затылке — все поднялись с мест, бормоча: «Благословен Ты, Господь, воскрешающий мертвых». Ходили слухи, что реб Бинуш погиб в Люблине во время погрома. Кисти на турецком талесе реб Бинуша свисали до щиколоток, на нем были короткие белые штаны, белые чулки и туфли. Большим и указательным пальцами он приподнял лохматую бровь, чтобы лучше видеть, осмотрел закопченные, облезлые стены, пустые книжные полки и громко сказал:

— Все пропало… Видно, такова воля Всесильного, придется нам начинать заново…

Реб Бинуш происходил из старинного рода горайских раввинов. Он написал несколько книг, заседал в суде Ваада четырех земель[1], его считали одним из величайших знатоков Талмуда. Когда-то к нему, в захолустный Горай, ездили брошенные жены, чтобы получить разрешение снова выйти замуж: реб Бинуш знал законы до тонкостей и мог найти способ. Не раз приезжали к нему и посланники из больших городов, просили, чтобы он стал у них раввином, и уезжали, ничего не добившись. Реб Бинуш хотел прожить свои годы там, где раввинами издавна были его предки. Теперь он снова жил в своем доме, который чудом почти не пострадал. Сохранились два дубовых шкафа с книгами и рукописями, старые кресла, обитые желтым атласом, медные светильники, доставшиеся от прадедов. На чердаке слоем в локоть лежали исписанные листы пергамента, и говорили даже, что там спрятан глиняный Голем, когда-то, в трудные времена, спасший евреев Горая.

Реб Элузер Бабад привез с собой только младшую дочь. Старшую, замужнюю, казаки изнасиловали, а потом убили пикой. Жена умерла от чумы, а единственный сын пропал без вести, никто не знал даже, где покоятся его останки. Нижние комнаты в доме реб Элузера были разграблены, и он поселился наверху. Когда-то реб Элузер Бабад славился своим богатством. Даже в будни он носил шелковую одежду. Когда в городе играли свадьбу, невесту приводили к его дому и музыканты играли в его честь. В синагоге кантор не начинал без него молитву, по субботам у него на столе была серебряная посуда. Не раз к нему приезжал в карете помещик и закладывал украшения жены за золотые дукаты. Но теперь реб Элузер Бабад стал не тот. Высокое, худощавое тело ссутулилось, как подтаявшая свеча, острая клинышком бородка поседела, изможденное лицо приобрело красновато-кирпичный оттенок. Острый нос облупился, близко посаженные глаза навыкате будто все время высматривали что-то под ногами. Теперь реб Элузер носил старую шапку из овчины и тряпичный халат, подпоясанный веревкой, а ноги обматывал онучами, как бедняки, а то и нищие. В синагоге он не появлялся, сам делал всю работу по дому, убирал, готовил еду себе и дочери, даже ходил на рынок купить на грош укропу. Когда кто-нибудь пытался подступиться с расспросами, что он поделывает, как ему жилось на чужбине, реб Элузер вздрагивал, будто вспомнив что-то ужасное, съеживался, отводил глаза в сторону и отвечал:

— Да ну… О чем говорить? Что было, то было…

Некоторые говорили, что реб Элузер замаливает какой-то давнишний грех. Благочестивая Тема-Рухл рассказывала, что однажды она поздно вечером проходила мимо его дома и увидела в окне, как реб Элузер тяжело шагает из угла в угол, напевая что-то плачущим голосом. Другие шептались, что реб Элузер Бабад тронулся умом, что он спит в одежде и ночью кладет в головах длинный нож, как роженица. Его дочери Рейхеле уже исполнилось семнадцать. Она прихрамывала на левую ногу и поэтому редко выходила на улицу, больше отсиживалась у себя в комнате. Высокая, бледноватая девушка, очень красивая, с длинными, до колен, черными волосами. Поначалу, как только реб Элузер приехал, к нему стали ходить сваты: не пристало девушке ее лет быть без мужа. Но реб Элузер не отвечал ни «да», ни «нет», и сваты устали понапрасну обивать порог. К тому же быстро узнали, что Рейхеле ведет себя как-то странно. Когда гремел гром, она с воплями забивалась под кровать. Если соседские девушки заходили ее навестить, она, слова не говоря, выталкивала их на улицу. С утра до вечера она сидела в одиночестве, вязала чулки или даже читала на святом языке книжки[2] которые привезла с собой. Иногда она заплетала косы и становилась у окна. И скользил над крышами домов взгляд ее огромных, темных глаз, широко открытых, блестящих, будто она видела что-то такое, чего не видят другие.

Несмотря на ее хромоту, мужчины частенько думали о ней, а женщины шептали друг другу на ухо:

— Сирота, бедняжка, да еще и калека…

РЕБ БИНУШ И ЕГО ДОМОЧАДЦЫ

В Люблине у реб Бинуша не было ни одной свободной минуты. После резни Хмельницкого тысячи женщин потеряли мужей, и судьи не раз отступали от буквы закона, чтобы позволить им снова выйти замуж. В здании, где реб Бинуш и другие великие раввины вершили суд, все время слышался женский плач. Многие женщины ходили из города в город и в записях погребальных братств искали имена своих мужей. Некоторые не хотели выходить замуж за деверя[3] и приезжали жаловаться, что он требует за освобождение от брака слишком высокую плату. То и дело случалось, что после свадьбы объявлялся первый муж: ему удалось вырваться из татарского плена, или еврейская община Стамбула выкупила его из рабства и переправила в Польшу. Возле здания Ваада крутились сваты, подыскивали пары, выпрашивали задаток, нищие хватали прохожих за полы, полусумасшедшие и сумасшедшие хохотали, плакали, пели. Бездомные валялись во дворе, голодные, покрытые коростой, просили милостыню, выкрикивали непристойности. Что ни день, приезжал посланник какой-нибудь общины и рассказывал о бедствиях, причиненных казаками Хмельницкого и шведскими солдатами. Не раз реб Бинуш просил Бога забрать его на тот свет, уже не было сил все это видеть и слышать. А в Горае была благодать. Никого не надо судить, с вопросами приходят редко. Заработок невелик, но зато свободного времени хватает. В помещении раввинского суда, отделенном от других комнат перегородкой, было тихо и спокойно. Жужжала муха, билась в оконное стекло. Скреблась мышь под полом. Сверчок за печкой то начинал стрекотать, то замолкал, как бы прислушивался к эху и начинал опять, будто плакал о какой-то давней беде, которую никак не забыть. Потолок почернел от копоти, на заплесневелых стенах по ночам вырастали грибы, белые, хрупкие и призрачные, будто из другого мира. На столе валялись листы бумаги и гусиные перья. Реб Бинуш часами сидел, погруженный в размышления, хмурил высокий лоб, иногда отодвигал желтую занавеску и выглядывал в окно, словно кого-то ждал. Хотя больше половины городка спаслось и уже вернулось в родные места, человеческая речь или детская возня редко доносились с улицы. Казалось, люди скрываются, боятся, как бы враг не пришел снова.

Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.

Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!

Похожие книги на "Сатана в Горае. Повесть о былых временах"

Книги похожие на "Сатана в Горае. Повесть о былых временах" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.

Все книги автора Исаак Башевис-Зингер

Исаак Башевис-Зингер - все книги автора в одном месте на сайте онлайн библиотеки LibFox.

Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Отзывы о "Исаак Башевис-Зингер - Сатана в Горае. Повесть о былых временах"

Отзывы читателей о книге "Сатана в Горае. Повесть о былых временах", комментарии и мнения людей о произведении.

Вы можете направить вашу жалобу на или заполнить форму обратной связи.

Источник:

www.libfox.ru

Книга - Сатана в Горае

Сатана в Горае. Повесть о былых временах

СВЯТОСТЬ И СКВЕРНА

С тех пор как до пророчицы Рейхеле дошли слухи, что Саббатай-Цви надел тюрбан, святые ангелы перестали ей являться. Ночью она часами лежит в кровати и ждет, что в ней пробудится пророческий дар. Она шепчет имена ангелов, мысленно взывает к их князю Метатрону, читает молитвы, пока силы не покидают ее. Но ответа нет. Еще недавно к ней приходили Вирсавия и Авигея и раскрывали ей тайны Торы. В полусне ей являлся Иосиф во всем своем великолепии и водил ее по небесным чертогам. Он показывал ей райский сад, врата ада и все триста десять миров, которые унаследуют праведники. После этого она вставала утром усталая, с болью в ногах. А теперь Рейхеле спустилась на низшую ступень. Она так несчастна, что не может съесть даже кусочек пряника, который подносит ей Хинкеле, или пригубить сладкого вина. Она перестала омывать руки, благословлять и молиться, хотя молитва осталась у нее в сердце. Ее горячее тело день ото дня становится все холодней, часто покрывается липким потом. Коротко постриженные волосы колются и причиняют боль, щеки ввалились, под огромными глазами темные круги. Нёбо пересохло, язык распух, челюсти сводит, будто она съела что-то очень кислое, ноги не слушаются, у нее пучит живот…

Поначалу реб Гедалья пытался успокоить Рейхеле. Он объяснял ей, что она спустилась, чтобы потом подняться еще выше, старался приободрить ее ласковыми словами. Он принес скрипку и поиграл для нее, отправил гонца купить ей бусы и браслет, разрешил девушкам в любую минуту заходить к ней в комнату, чтобы развлекать ее шутками и смехом. Он даже прислал к ней Лейви, чтобы тот рассказал ей, как теперь надо служить Всевышнему, и растолковал, что значат слова «И буду Я обитать среди нечистых». Но Рейхеле только взглянула на Лейви пустыми глазами, будто не узнала, и отвернулась. Казалось, ее душа парит где-то далеко, там, куда человеческие слова не могут долететь.

Что-то странное происходит с Рейхеле. Хотя дом протапливают два раза в сутки, ее постоянно знобит, ей кажется, что холод идет у нее изнутри. Иногда сердце начинает прыгать в груди, как живое существо. В животе что-то крутится, будто у нее там змея. Колени дрожат, нет сил поднять голову. Как только наступает вечер, Рейхеле падает на кровать и часами лежит неподвижно. Голова будто наполнена песком, во рту сухо. Вдруг Рейхеле вскакивает в испуге, как от резкого окрика. Она задыхается, словно ее душат. Кровь застывает, потом снова начинает двигаться в жилах. Рейхеле чувствует, что ее умершее тело возвращается к жизни.

Что же случилось с пророчицей Рейхеле? Куда подевалось ее благочестие? У нее пропало желание читать, ей неинтересно, что происходит в мире. Гостей она принимает холодно, путает их имена. Перестала мыться по утрам, не надевает украшений. Уже давно она слышит голоса, и эти голоса звучат у нее в голове. Кто-то задает вопросы, кто-то отвечает, идет долгий, запутанный, упрямый спор без начала и конца, он не прерывается ни днем, ни ночью. Все громче звучат голоса, говорят о святом и о будничном, возражают друг другу, никак не могут примириться. Рейхеле пытается понять, о чем этот спор, но смысл слов ускользает, будто они долетают до нее сквозь сон. Иногда она только слышит голоса, иногда ее посещают видения, но тут же исчезают, и она не может понять, что это было. Только раз Рейхеле разобрала, как один из спорящих выкрикнул:

— Бог умер! Зло будет царствовать вовеки веков.

Это прокричал высокий человек, пепельно-серый, будто с головы до ног затянутый паутиной. Длинные кудри развеваются, на рябом лице дрожит злая, издевательская ухмылка. И тут же кто-то громко, певуче произнес:

— Я — Бог ваш! Я, и нет другого.

Святость и скверна ведут друг с другом спор. У святости только лицо без тела. Это лицо горит, как после бани, обрамленное густой белой бородой и длинными развевающимися пейсами. Над высоким лбом — бархатная ермолка. Лицо молится, говорит с жаром, как когда-то реб Бинуш, спрашивает и дает ответы. Оно рассказывает притчи, укрепляющие веру, и спорит с безбожием. Лицо принимает пищу, благословляет, цитирует по памяти целые страницы из «Зогара», и все это — радостно, торжественно. Зажмуриваясь, Рейхеле видит это лицо прямо перед собой: оно покрыто тонкими морщинками, синеватые прожилки проступают на румяных щеках, в глазах — печальная улыбка, как у доброго, мудрого старца…

Скверну не разглядеть, вокруг нее темно, как в подвале. Она говорит очень тихо, почти неслышно, она окутана тенями и паутиной. Ее облик все время меняется: то она выглядит, как человек, то как летучая мышь или паук. Иногда Рейхеле видит только ее рот, черный, кривой, как у лягушки. Скверна прячется в темноте, как в пещере, издевается и глумится. От ее грязных шуток Рейхеле становится смешно, хотя она знает, что это большой грех.

Откуда у Рейхеле такие мысли? А скверна продолжает говорить непристойности, рисует отвратительные картины, извращает слова Торы, придавая им ужасный, похабный смысл. Не щадит ни праотцев, ни царя Давида, ни Вирсавию, ни царицу Эсфирь, рассказывает, как совокупляются друг с другом разные звери, или бык с женщиной, или мужчина со свиньей. Скверна рассказывает о женах, которые по ночам украдкой ходят к чужим мужьям, и о девушках, которые встречаются с нечистью. Она произносит заклинания, призывает бесов на латыни или вдруг начинает бормотать на совсем непонятном чужом языке и утробно хихикает, как от щекотки. Или насмехается над Рейхеле: «Рейхеле, твоя дыра от желания мокра».

Рейхеле страшно, ведь скверна все усиливается, все крепче опутывает ее своими сетями. Теперь, когда Рейхеле закрывает глаза, лик святости удаляется, становится все меньше и наконец исчезает. Рейхеле оказывается в каком-то незнакомом месте за забором. Она видит холмики, колючие кусты, камни, как на кладбище. Свет слабый, тусклый, под ногами глиняные черепки, рваные тряпки, мутные лужи. Перед ней домишко без окон, но с круглой дырой в стене, из дыры идет пар. Сквозь щели дома видно слабое мерцание и просматривается что-то красное, раздувшееся, как коровье легкое. Испуганная Рейхеле хочет убежать, но ноги будто налились свинцом. Она старается выбраться оттуда, но вдруг попадает в подвал с глухими стенами и низким, покосившимся потолком. Рейхеле карабкается наверх, падает, ползет по узким подземным ходам, подтягивается на ослабевших руках. Чем дальше, тем труднее дышать, вокруг становится все темнее. За ней гонится бородатый человек, голый, волосатый и вонючий, с длинными обезьяньими руками и оскаленной пастью. Он настигает ее, хватает и поднимает легко, как перышко. Вот они летят над вечерними узкими улочками, ухабистыми и грязными. Внизу стоят люди, призрачные, полутени, полутела. Они пускаются следом, а он несет ее над крышами с дымоходами и забитыми мусором водостоками. Он все сильнее прижимает ее к себе, он хочет ее. Он мнет ее грудь, пытается раздвинуть ей ноги острым коленом, шепчет хрипло, быстро, настойчиво:

— Рейхеле. Рейхеле. Пусти. Я хочу осквернить тебя.

— Рейхеле, соединись со мной.

— Рейхеле, ты нечиста.

Он бросает ее вниз и падает на нее. Она кричит, но никто не слышит, и, вздрогнув, она просыпается. Рейхеле видит, что темная комната полна бесов. Они мечутся, прыгают, как на горячих угольях, качаются, молотят руками, будто месят тесто. На их мордах — злобная радость. Рейхеле не помнит, кто она, не знает, где она и что происходит вокруг. Голова тяжелая, как камень, тело покрыто холодным, липким потом. Реб Гедалья слышит, что она хрипит, как в агонии. Он хватает свечу, прибегает, натирает ей виски уксусом, дует на лицо, машет руками, будто пытается кого-то отогнать. Он озирается, словно ищет виновного. Сильные руки реб Гедальи дрожат, сало капает со свечи на простыню, он кричит ей в ухо, будто она оглохла:

— Рейхеле, очнись! Приди в себя.

— Добрый сон видела. Добрый сон видела. Добрый сон видела.

РЕЙХЕЛЕ ЗАЧАЛА ОТ САТАНЫ

В Горае голод. Торговки сидят в пустых лавках, дремлют, не зажигая света. Ремесленники не работают, никто им ничего не заказывает. На полях сжали почти пустые колосья, нет зерна даже на сев. Крестьяне оставили семьи и отправились побираться. Из конюшен выгоняют на волю отощавших лошадей, чтобы их задрали волки. Уже давно не знали такой нужды. На дорогах находят замерзших. Мельницы стоят, молоть нечего. Люди теряют последние силы, желтеют, как шафран, с трудом передвигают ноги, смотрят помутневшими глазами, будто ничего не видя. Лица опухли от голода, как от зубной боли. Не слышно смеха, не слышно шуток. Даже дети перестали озорничать, в их глазах забота, как у стариков. С утра до поздней ночи мужчины сидят в синагоге, греются у печи. Поначалу еще вели споры. Самые стойкие говорили, что Саббатай-Цви царствует в Стамбуле и уже отправил посланников к десяти коленам. Не надо бояться того, что случилось, ведь это испытание свыше. Уже вышли в море первые пятьдесят кораблей с могучими воинами, колесницами и оружием. Скоро начнется война. Но враги саббатианцев знали, что Саббатай-Цви, который теперь зовется Мухаммед-баши, стал калифом и жестоким гонителем евреев. Прежде в Горае не раз случались ссоры. Противники рвали на кусочки письма и комментарии, дрались до крови. Но теперь стало тихо, будто спорить больше не о чем, все доводы исчерпаны. Люди впали в отчаяние. Старики у всех на виду ищут вшей в складках одежды или спят на скамейках, храпят, как в заезжем доме. Ешиботники забросили книги, играют в волка и козу. Даже грешить перестали в Горае, даже зло уснуло. Забредет в город нищий, обойдет все улицы и уйдет с пустой сумой и проклятьями на устах.

Горе Гораю, все беды обрушились на него разом. Несмотря на зиму, участились пожары. Домишки ни с того ни с сего сгорают как свечи, остаются только печные трубы. На другой день женщины ходят по пожарищу, палками раскапывают золу. Чаще, чем в прежние годы, люди поскальзываются и ломают руки и ноги. Амбары пусты, и мыши заполонили дома. Хорьки таскают кур и даже нападают на маленьких детей. Жители окраин страдают от грабежей. На дорогах хозяйничают медведи и кабаны. Бесы разгулялись в городке. Благочестивый реб Гудл каждую ночь слышит стук в окно. Стоит зажечь свет, как на стене появляется тень костлявой руки с растопыренными пальцами. У Лейви в дымоходе кто-то стонет и кряхтит, как роженица. По четвергам бесы переворачивают кадушки и выливают закваску на пол, насыпают в еду соли, срывают с дверей мезузы и устраивают свадьбы. Едет еврей на телеге, а нечисть виснет на колесах или ослепляет лошадей. Черти принимают облик козлов и пляшут перед женщинами, когда те возвращаются из бани. Однажды вечером Хинкеле шла на молитву и в лунном свете увидела черного мохнатого зверя. Она бросилась бежать, а чудовище, поднявшись, как человек, на задние лапы, преследовало ее, пока она не упала в канаву. На другой день чудовище погналось за детьми, когда они шли из хедера, и дети слышали, как оно кричало что-то по-польски. В местечке объявился оборотень. Некоторые, правда, говорили, что это не кто иной, как сумасшедший помещик Замойский. Ведь как-то раз оборотень начал палить из пистолета и швыряться золотыми дукатами… Люди искали защиты у реб Гедальи и пророчицы Рейхеле, но их дом тоже захватила нечистая сила.

Рейхеле зачала от сатаны. Она сама призналась мужу, что дьявол ночью явился ей и взял ее. В ее чреве нечистый плод. Она попросила реб Гедалью осмотреть ее живот, вздувшийся и твердый, как барабан. Она рассказала мужу, что у нее нет месячных. Сначала реб Гедалья не верил и твердил, что ей все это почудилось. Вечером он пришел к ней в комнату, зажег свечи, развесил амулеты и обереги. Он хотел остаться с Рейхеле, но как только он лег с ней рядом, свечи вмиг погасли, и реб Гедалья почувствовал такую боль в висках, что упал с кровати. В темноте раздался голос:

— Не прикасайся к ней, она моя. Пошел вон!

С тех пор реб Гедалья не приближался к Рейхеле. Он выгнал Хинкеле и взял вместо нее немую служанку, чтобы никто не узнал о случившемся. С горя, что у него отобрали любимую жену, реб Гедалья стал пить. Спит он на скамье. Друзья отвернулись от реб Гедальи. Несомненно, его бы с позором изгнали, если бы не заступились мясники. Тем временем с Рейхеле происходит что-то страшное.

Каждую ночь сатана приходит ее мучить. Он черный, высокий, у него горящие красные глаза и длинный хвост. Тело холодное, губы шершавые, от него воняет смолой. Он много раз берет ее, пока она не лишается сил. Тогда он встает и начинает издеваться над ней. По одному вырывает Рейхеле волосы и наматывает ей на шею. Щиплет ей бедра, оставляет на груди следы острых зубов. Он плюет ей в рот, пускает струю на простыню, а потом смеется над Рейхеле, говорит, что это она обмочилась. Он велит ей показывать срамные места. Требует, чтобы она прокляла имя Божье. Когда наступает суббота, он заставляет ее рвать бумагу и зажигать огонь. Часто говорит ей непристойности, чтобы заставить смеяться. Среди ночи реб Гедалья слышит за стеной, как она громко, страшно хохочет. Как-то реб Гедалья хотел достать из ковчега свиток Торы и увидел, что чехол свитка изрезан ножом, а внутри навалена куча дерьма…

Все ужаснее мучения Рейхеле. Однажды нечистый надул одну из ее грудей, как пузырь. Нога у нее распухла, как бочка, шею не повернуть, на бедрах и под мышками появились мокрые гноящиеся язвы. Рейхеле выковыривает из них камешки, волоски и личинок. Хотя она уже давно не ест, ее часто тошнит, и она извергает червей. Иногда она начинает лаять, как собака, мычать, как корова, ржать, как лошадь, и рычать, как лев или леопард. Бывает, она целыми днями не открывает рта. Или у нее пропадает слух. Иногда у нее закатываются глаза и начинает заплетаться язык, она говорит что-то непонятное, как со сна. Когда Рейхеле дают лекарства, они застревают у нее в горле, она не может их проглотить и наконец выплевывает.

В местечке только о Рейхеле и говорят. Напрасно реб Гедалья пытается сохранить все в тайне, и стены имеют уши. В каждом доме рассказывают, что ночью, когда светит луна, Рейхеле выходит на улицу босиком, в одной рубашке. Как во сне, она идет на кладбище, бродит среди могил, руками выкапывает мертвых младенцев, забирается на надгробия. Видели, как она сидела на колодце и кричала петухом. Одна женщина клялась, что Рейхеле ехала верхом на метле, а следом летела черная собака. Рейхеле встречают на дорогах и в лесу, прачки видели, как она полощет белье на реке. Слухи о ней уже дошли до Янова, Туробина, Замостья, Красника и даже до Люблина, до всех мест, где она была известна как пророчица. Даже крестьяне в деревнях знают, что бес вселился в еврейку, говорят об этом на ярмарках и в корчмах. В доме реб Гедальи ставни закрыты круглые сутки, он почти не показывается на улице. Только когда темнеет, он надевает тулуп и идет туда, где некогда резал скот, с увесистой дубиной в руке и без фонаря, будто боясь людей и их насмешливых взглядов…

Источник:

detectivebooks.ru

Сатана В Горае в городе Кемерово

В представленном каталоге вы сможете найти Сатана В Горае по доступной стоимости, сравнить цены, а также изучить похожие книги в группе товаров Художественная литература. Ознакомиться с свойствами, ценами и рецензиями товара. Транспортировка осуществляется в любой город России, например: Кемерово, Омск, Пермь.