Книжный каталог

Почитание Святых

Перейти в магазин

Сравнить цены

Категория: Книги

Описание

Это издание для тех, кто хочет глубже понять основы православной веры, таинства церкви, ход богослужения. Здесь Вы найдете все, что хотели узнать об устройстве храма и правилах поведения в нем, о соблюдении постов и праздниках годового цикла, почитании Троицы, Богородицы и святых. Рекомендовано к публикации Издательским Советом Русской Православной Церкви

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Михалицын П. Почитание святых Михалицын П. Почитание святых 246 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Назидательные уроки из жизни святых подвижников. Материал для пастырей при составлении поучений и назидательное чтение для всех православных христиан Назидательные уроки из жизни святых подвижников. Материал для пастырей при составлении поучений и назидательное чтение для всех православных христиан 349 р. ozon.ru В магазин >>
А. Г. Селезнёв Культ святых в сибирском исламе: специфика универсального А. Г. Селезнёв Культ святых в сибирском исламе: специфика универсального 120 р. litres.ru В магазин >>
О святых мощах О святых мощах 24 р. ozon.ru В магазин >>
Отсутствует Душевный лекарь. О жизни в Церкви Отсутствует Душевный лекарь. О жизни в Церкви 59.9 р. litres.ru В магазин >>
Святые благоверные князь Петр и княгиня Феврония, Муромские чудотворцы, покровители брака . Житие. Акафист Святые благоверные князь Петр и княгиня Феврония, Муромские чудотворцы, покровители брака . Житие. Акафист 41 р. ozon.ru В магазин >>
П. Е. Михалицын Почитание Пресвятой Богородицы П. Е. Михалицын Почитание Пресвятой Богородицы 246 р. ozon.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Почитание святых

Bookitut.ru VI. ПОЧИТАНИЕ СВЯТЫХ

Понятие о святости людей в православном богословии двояко: к святым в широком смысле слова могут быть отнесены все крещеные люди, сохраняющие свою принадлежность к Церкви Христовой. К святым в смысле особой близости к Богу, являющейся основанием для их личного почитания, причислены ушедшие в иной мир люди, в отношении которых Святая Церковь убеждена, что они уже сподобились спасения и наслаждаются вечным блаженством. Настоящая глава посвящена прославленному почитанию людей, чья святость понимается именно в этом смысле.

Прежде всего, под святостью понимается освященность, даруемая человеку в таинствах крещения, миропомазания, а в дальнейшем в многократно повторяемом таинстве евхаристии, т.е. в причащении Тела и Крови Христовых. Именно эту святость имел в виду апостол Павел, когда писал: «Приветствуют вас все святые, а наипаче из кесарева (императорского) дома» (Флп 4:22); в другом месте «Приветствуют вас все святые» (2 Кор 13:12). То же самое понимание святости нашло отражение в литургических возгласах: «Благословен вход святых Твоих», «Вся святыя помянувше, сами себе и друг друга и живот наш Христу Богу предадим»[24]

Зато почитание канонизированных святых (т.е. признаваемых Церковью таковыми по итогам их земного пути) получило в Кафолической Церкви, как на Востоке, так и на Западе самое широкое распространение; уже с III–IV вв. оно вошло в плоть и кровь церковной жизни. Почитая святых, Церковь особое внимание уделяет проявлениям их святости, например: нетлению мощей, чудесным исцелениям и др.

Самым ранним следует признать почитание мучеников: уже у св.Иоанна Златоуста можно найти отдельные высказывания, содержащие восхваление христиан, проявивших твердость в вере, претерпевших в период гонений преследования, страдания, а зачастую и смерть принявших за веру Христову. У живших на полстолетие раньше великих каппадокийцев — Василия Великого, его брата Григория Нисского, Григория Богослова (Низианзина), встретить упоминания о мучениках труднее. Ни у кого из них нет еще сколько–нибудь отчетливого учения о молитвенном предстательстве усопших, в том числе мучеников, апостолов и пророков. Хотя почитание святых мучеников, в частности совершение литургии на местах их захоронений и благоговейное отношение к их останкам, твердо вошли в обиход жизни христианина уже во II—III вв., однако призывание их молитвенного содействия возникло значительно позже и может быть отнесено к периоду V–VIII вв., когда почитание распространялось также и на аскетов, подвижников, а потом и на некоторых святителей.

Особое почитание воздавалось местным святым, т.е. по месту жительства, кончины и погребения того или иного христианина, впоследствии удостоенного прославления. Вообще канонизация как церковно–канонический акт — явление сравнительно позднее, которое можно проследить не ранее чем с V в. До того прославление святых происходило спонтанно, шло снизу, от народного благочестия и Церковью лишь фиксировалось и утверждалось чаще всего в порядке богослужебного поминовения.

Следует напомнить, что Церковь молитвенного обращения к святым своим членам никогда не предписывала и не навязывала. Все поистине грандиозное обилие обращенных к святым молитвословий, создававшееся веками и постепенно входившее в богослужебное употребление, не подвергалось до последнего времени церковному официальному санкционированию или утверждению. Интересно также отметить, что обращенные к святым молитвословия (тропари, кондаки и другие) почти все анонимны, т.е. авторы их неизвестны, между тем как очень многие аналогичные молитвословия, обращенные к Богу (и Иисусу Христу, ко Святому Духу, ко Святой Троице), хотя и дошли до нас по большей части из глубокой древности, но мы хорощо знаем имена их авторов. Чтобы в этом убедиться, достаточно вспомнить творческую деятельность таких великих молитвенников и песнотворцев, как святые Иоанн Дамаскин, Роман Сладкопевец, Косма Майюмский, как творцы совершаемых в Православной Церкви литургий, или заглянуть в часослов и в обычный молитвослов, где указаны авторы почти всех (в часослове — многих) молитв, утренних, вечерних, перед причащением, крещением и др.

Все это говорит о спонтанном возникновении и внедрении бесчисленных элементов православного богослужения, представляющих собой молитвенные обращения к многочисленным святым, преимущественно к наиболее чтимым. Однажды включенный в богослужение по чьей–либо инициативе тот или иной элемент, в частности, например, молитвенное обращение к тому или иному пользовавшемуся общим почитанием усопшему мученику, исповеднику или церковному деятелю, впоследствии закреплялся частым или даже постоянным, хотя еще не утвержденным уставом повторением[25]

Сказанное подтверждается также тем общеизвестным фактом, что большинство святых, имена которых можно найти в православном календаре (в «святцах»), вообще не имеют составленных в их честь и обращенных персонально к ним молитвословий и служб. Если в том или ином приходе есть желание почтить память такого святого, ему совершается служба по Общей минее, где помещены несколько служб, из которых каждая предназначена для молитвенного чествования любого лица, принадлежащего к одной из известных нашей Церкви групп святых, т.е. мучеников, преподобных, святителей и других, так что любому святому поются и читаются песнопения и молитвы те же, что и другим святым той же группы; разница — только в имени святого, которое вставляется в предусмотренные в тексте места.

Практически, однако, память большинства святых, не пользующихся широкой известностью и почитанием[26] вообще богослужебно не отмечается; в лучшем случае усердный священник упомянет их имена в отпусте или при совершении проскомидии.

Все это говорит о большой степени свободы в богослужебном почитании святых: не имея догматического или даже канонического обоснования, оно базируется главным образом на народном благочестии; лишь в отношении богослужений в честь наиболее древних и особо почитаемых святых можно найти указания в типиконе и в Минее месячной[27] (таковы наиболее близкие Христу святые апостолы, наиболее почитаемые пророки, прославленные великомученики и святители древности). Обращение к святым в частной (личной) молитве Церковью никак не регламентируется и предоставляется целиком воле и инициативе молящихся.

Этими обстоятельствами, равно как и отсутствием по обыкновению, современных тому или иному прославляемому лицу свидетельств, объясняется легендарный характер значительной части житийной литературы (агиографии). Наименее «украшены» легендарными, в большинстве чудесными деталями жития святых, живших в сравнительно позднее время. Так, сравнительно достоверными можно считать жития многих русских святых, вошедших не только в агиографию, но и в гражданскую историю нашего народа, таких, как князья Владимир Киевский, Александр Невский, Дмитрий Донской, преподобные подвижники Сергий Радонежский, Серафим Саровский, святители, в том числе московские, Петр, Алексий, Филипп, Иов и Гермоген, Митрофаний Воронежский, Феофан Затворник, подвижники Антоний и Феодосии Печерские и многие другие.

Однако и позднейшие творения житийной литературы не обошлись без надуманных, фантастических «басен» (1 Тим 4:7; 2 Тим 4:4); таковы, например, упоминания о молитвенных воплях, якобы издаваемых в утробе матери, и воздержании грудных детей по постным дням от материнского молока[28] Если подобные сказания вызваны естественным желанием как–то возвеличить святого, приписать ему святость с момента рождения, то в житийной литературе можно встретить также легенды, создание которых вовсе нельзя объяснить: они являются просто плодом богатой, даже безудержной фантазии. Таково, к примеру, «предание» о путешествии Марии Магдалины в Рим, где она якобы преподнесла императору Тиверию крашеное яйцо и приветствовала его словами «Христос Воскресе». Эту выдумку, совершенно не укладывающуюся в исторический и социально–бытовой контекст, можно услышать в проповедях чуть не каждый раз, когда речь зайдет о Марии Магдалине, чаще всего в третье воскресенье Пятидесятницы. Не менее фантастическим представляется использование св. Кононом (день памяти — 5 марта) для сельскохозяйственных работ бесов, изгнанных им из людей. Но известны, однако, и древние святые, жития которых свободны от явных вымыслов, засвидетельствованы до мельчайших подробностей и от коих до нас дошли не только биографические сведения, но и многотомные сочинения. Таковы, например, отцы каппадокийцы (IV в.) и особенно святой Иоанн Златоуст (+ 407).

Следует отметить однако, что, независимо от степени достоверности, жития святых не только интересны и содержательны, но и представляют собой поучительное чтение, на котором духовно воспитывалось множество христиан в течение двух тысячелетий церковной истории.

Почитание святых имеет различные и взаимосопряженные стороны.

1. Знакомство всей Церкви с событиями земной жизни как признанных и прославленных святых, так и членов Церкви, еще не канонизированных, но уже пользующихся местным или общецерковным почитанием; повествование о жизни таких лиц сопровождается обычно указанием на их поведение и деятельность как на образец, достойный подражания; пример святых служит при этом своего рода ободрением, свидетельствующим о реальной, открытой для каждого возможности достигнуть высот нравственной, богоугодной жизни и близости к Богу, т.е. святости.

2. Прославление святых (признаваемых Церковью, т.е. канонизированных) в общественной и частной молитве, для чего фактическим обоснованием служит опять–таки их богоугодная жизнь, а канонически — причисление их Церковью к лику святых, т.е. канонизация.

3. Обращение к святым как к молитвенникам за человечество в целом, за Церковь и за отдельных христиан, в частности, и в особенности за тех, кто призывает их на помощь.

Первый фактор не вызывал и не вызывает в христианском мире особых разногласий. Даже протестантские течения не отрицают полезности и допустимости памятования о жизни людей, прославившихся в истории благочестием и доброделанием.

Второе же обстоятельство — восхваление и прославление (обычно посмертное) членов Церкви, широко известных своей богоугодной жизнью — является не чем иным, как эмоциональным преломлением первого аспекта, лирическим к нему комментарием.

Совсем иная ситуация сложилась относительно третьей стороны церковной жизни, являющейся предметом оживленных дискуссий, особенно обострившихся на Западе в ходе Реформации и поныне не утративших остроты и злободневности. Как известно, в то время как обе Кафолические Церкви (Восточная и Западная) включают молитвенное обращение к святым в свое вероучение и богослужебную практику, почти все протестантские церковные организации (конфесии, деноминации), сформировавшиеся на почве Реформации, отвергают возможность такого обращения или, по меньшей мере, от него воздерживаются.

Следует отметить, что отрицательное отношение реформаторов к почитанию святых в значительной мере вызвано извращениями, которыми это почитание сопровождалось в условиях средневекового католицизма. Но надо также признать, что и в Восточной Церкви такие же и им подобные отклонения не только имеют место, но и широко распространены, что опасно не только для чистоты христианского сознания отдельных верующих, но и для чистоты самого провозвещения Христовой истины, для всей церковной жизни.

Проблема допустимости и обоснованности обращения к святым с просьбой о ходатайстве перед Богом затрагивается в Священном Писании лишь вскользь. Можно сослаться на обстоятельства земной жизни Спасителя, когда к Нему обращались с просьбами через посредников. Таким посредником на брачном пиру в Кане Галилейской явилась Матерь Иисуса, доведшая до Его сведения озабоченность хозяев дома по поводу нехватки вина (Ин 2:1–11). Другим примером может служить обращение ко Христу учеников Филиппа и Андрея, по ходатайству которых были допущены к беседе со Спасителем приехавшие на праздник чужестранцы (Ин 12:20–29).

Примеры эти звучат убедительно, но касаются ходатайства друг за друга людей, пребывающих в условиях земной жизни.

Но вот текст из Апокалипсиса, где находим намек на молитвы, воссылаемые в условиях потустороннего бытия (Откр 8:3–4): говорится о дыме фимиама с молитвами святых — однако здесь остается неизвестным характер этих молитв; имеются ли в виду молитвы просительные, хвалебные или благодарственные. Наиболее вероятно, что «молитвы святых» в Апокалипсисе — это славословия «множества людей, которого никто не мог перечесть, из всех племен, и колен, и народов и языков», которые восклицали громким голосом: «спасение Богу нашему, сидящему на престоле, и Агнцу» (Откр 7:9–10). Тот же хвалебный характер имеет и ангельское славословие, которое приводится в одном из следующих стихов той же главы: «Аминь! Благословение и слава и премудрость и благодарение и честь и сила и крепость Богу нашему во веки веков! Аминь!» (ст. 12). Элемент прошения или ходатайства здесь обнаружить трудно.

Как известно, противники обращения к святым с просьбой о молитвенном ходатайстве тоже ссылаются на тексты Священного Писания, но мы не будем касаться этого вопроса, т.к. наша задача сводится к критике не установлений и сакраментальной практики православия, а лишь его извращений и отклонений от духа и буквы Евангелия.

Есть и другие не менее (а может быть, и более) веские положения, воодушевляющие (чаще всего неосознанно или подсознательно) православного человека (равно как и католика), когда он молитвенно обращается к тому или иному святому.

В самом деле, молитва, общецерковная и частная, является неотъемлемой частью молитвенного наследия, молитвенной практики, можно сказать^всей духовной жизни христианской Церкви и каждого христианина независимо от его конфессиональной принадлежности. Молитва за окружающих людей, близких и дальних, имеет примером и образцом как молитвенный опыт Самого Господа Христа (Лк 22:32; 23:34), так и практику Церкви Христовой с самого ее основания (Деян 12:5; 1 Тим 2:1–2; Иак 5:14–16). Но если молитва за других, прежде всего за ближних, естественна, оправдана и действенна, то почему она, как утверждают противники молитвенного обращения к святым, утрачивает свою действенность и легитимность, как только молящийся субъект переходит в горний мир? Ведь предпосылкой просительной молитвы за другого являются реальность существования субъекта и объекта молитвы, а также любовь молящегося субъекта. Объекты молитвы ушедших от нас людей продолжают еще свое земное странствование, а субъекты, т.е. молящиеся, хотя и оказываются в новых условиях, однако живут в полном смысле этого слова, как это засвидетельствовано Самим Христом: «Бог же не есть Бог мертвых, но живых, ибо у Него все живы» (Лк 20:38). Трудно сомневаться, что, уходя в иной мир, люди сохраняют свойства и характерные черты, присущие им в прожитой земной жизни, и именно устойчивость, неподвластность смерти самого святого свойства, в котором человек реализует свое богоподобие, — любви, имел в виду апостол Павел, когда утверждал: «Любовь никогда не перестает» (1 Кор 13:8).

Итак, есть основания надеяться, что ушедшие от нас, в частности удостоенные вечного блаженства наши братья по вере сохраняют любовь к пребывающим на земле людям и проявляют ее в ходатайственной за них молитве, в предстательстве за них перед Богом подобно тому, как они прежде проявляли свою любовь к ближним, подобно тому, как делаем это и мы, когда молимся здесь друг за друга. Можно предполагать, что если бы обсуждаемая здесь проблема стала предметом богословского рассмотрения, то идея о возможности молитвы жителей горнего мира за нас, жителей земной юдоли, вряд ли встретила бы серьезные возражения.

А возможно ли непосредственное духовное общение между жителями двух миров, и если возможно, то допустимо ли с евангельских позиций? Ответ на поставленный вопрос будет отнюдь не однозначный, ибо молитвенное обращение к кому–либо, кроме Бога, человеку с протестантской психологией представляется впадением в язычество, шагом к многобожию.

Мы уже упоминали, что реформаторы отрицают допустимость молитвенного почитания святых. Это в значительной мере вызвано извращениями такого почитания в условиях средневекового католицизма. Извращения эти таковы:

преувеличенное, гипертрофированное почитание отдельных святых. Оно наносило ущерб богопочитанию и, несомненно, содействовало внедрению в сознание христиан элементов языческой психологии;

обращение к некоторым святым с преимущественным ожиданием от них помощи при болезнях или тяжелых житейских обстоятельствах;

прямое обожествление святого.

Не только богословам и священнослужителям, но и мирянам нашей Церкви известны эти крайности почитания святых (они прямо или косвенно в них неизбежно участвуют).

Хотя, обращаясь к любому святому, Церковь вполне канонично и последовательно взывает: «святителю отче», или «святый мучениче», или «преподобный отче, моли Бога о нас», однако многие молящиеся, слыша или произнося эти обращения, ожидают помощи не от Бога по молитвам святого, а от самого святого, становящегося непосредственным объектом почитания и обращения. Происходит психологический процесс подмены Бога, единственного Источника всякой помощи, избавления и спасения, другим объектом обращения — тем, к кому обращение направлено, и благоговение перед кем (а часто и любовь к кому) заставляет забывать о его человеческой натуре и, следовательно, ограниченности возможностей. В некоторых случаях это приводит к полному игнорированию Источника всякого блага, к забвению Бога.

Так, всем известно высокое почитание святителя Николая, архиепископа Мир–Ликийского, основывающееся как на фактах его жития, свидетельствующего о его глубокой деятельной любви к ближним, так и на широкой убежденности и трогательной вере в его личное духовное могущество, в его широкие возможности оказать помощь тем, кто к нему за ней обращается.

Автор хорошо знал ленинградского инженера, который в кругу сослуживцев называл себя безбожником, открыто исповедовал атеизм. Однако над его постелью всегда висела икона святителя Николая, имя которого этот инженер носил. На недоуменный вопрос, как это согласуется с его атеизмом, Николай Васильевич с убежденностью отвечал: «Ну что вы! Святитель Николай — мой непременный помощник во всех случаях жизни: я без него и шагу не сделаю». Это наглядный случай вытеснения почитания Бога гипертрофированным почитанием святого.

Приведенный пример отнюдь не единичен. Множество православных (равно как и католиков, хотя теперь, после II Ватиканского Собора их число уменьшилось), молясь святому, забывают о Боге и, не отрицая, в отличие от вышеупомянутого инженера, бытия Божьего, как бы выносят Его за скобки своего умозрения, своих молитвенных переживаний.

Другой случай, тоже из личного опыта.

В 50–х гг. в Преображенском соборе Ленинграда служил пожилой, почтенный протоиерей о.Иоанн Чукой. Помню его возмущение, когда женщина, для которой он собирался служить «заказной» молебен, заявила, что «служить Спасителю не надо, а только Казанской Божьей Матери[29] и Николаю Чудотворцу». У уважаемого, просвещенного пастыря такое высказывание вызвало негодование, но можно себе представить, как часто (практически всегда) подобные проявления языческой психологии не встречают не только укора, но даже возражения или хотя бы пастырского замечания!

Совершенно иной характер у второго из отмеченных выше извращений. Мы уже говорили, что почитание святых догматическими установлениями Церкви не предписывалось и тем более не регламентировалось. Конечно, Церковь никогда не закрепляла за своими святыми каких–либо областей их духовного или материального воздействия, молитвенного или, как в народном понимании, самостоятельного и непосредственного. Локализация и специализация почитания и предполагаемой сферы деятельности целиком является порождением народного благочестия, принимая нередко совершенно уродливые формы. Так, Антипа, священномученик I в. почитается как целитель зубной боли, и его иконы нередко украшаются своего рода амулетами — вырванными и искусственными зубами. Известны пользующиеся доверием у суеверных женщин рекомендации обращаться для преодоления «блудного наваждения» к св. Моисею Мурину, при опасностях водного путешествия — к святителю Николаю, при падеже скота или болезнях — к свв. мученикам Флору и Лавру, а при разных человеческих болезнях — к св. великомученику и целителю Пантелеймону и т.д.

Хотя такая «специализация», свойственная почитанию святых в течение прошлых веков, в наше время с амвонов преподается редко, однако в народном сознании она пустила столь глубокие корни, что даже от молодых людей, только–только переступивших церковный порог, приходится слышать вопросы, какому святителю надо поставить свечку в связи с той или иной житейской ситуацией[30]

Говоря о третьем, наиболее ярком типе агиологического извращения, автор должен с горечью признать, что ему нет нужды трудиться, чтобы обнаружить примеры прямого обожествления, в данном случае опять–таки святителя Николая.

В 1992 г участвуя в Поместном Соборе РПЦ, проходившем в Даниловом монастыре Москвы я вместе с другими участниками Собора молился утром в монастырском храме, причем стоял около помещенной у правой стены храма иконы святителя Николая. На моих глазах перед иконой кладет земной поклон средних лет мужчина, размашисто крестится и довольно громко молится: «Святитель ты наш Николае, бог ты наш (. ), прости меня, грешного, и спаси нас всех»! Когда он повторил эту «молитву» несколько раз, я не выдержал и, наклонившись к коленопреклоненному новоявленному язычнику, попытался кратко объяснить непристойность такой «молитвы» в устах православного христианина, на что последовало направленное против Христа богохульство.

Православной Церкви в лице ее богословов, епископата и всего духовенства следовало бы вести непримиримую борьбу с остатками языческого политеизма, особенно в современную эпоху. Но печальный исторический опыт показывает, что эта борьба если и велась, то в недостаточной степени. Как на Востоке, так и на Западе большинство представителей духовенства уступало народному благочестию и не только терпело, но даже поощряло его болезнетворные извращения, не обращая внимания на бесчисленные случаи обожествления святых в сознании и молитвенной практике верующего народа. Более того, духовенство нередко и само поддавалось этому же неблагочестию, а скорее — злочестию.

Церковь легко мирилась с загрязнениями, извращениями и нарушениями чистоты церковного учения. Между тем следовало бы не забывать об элементарной истине: объем человеческого сознания ограничен и частичное заполнение его каким–то содержанием неизбежно сопровождается вытеснением из него иного содержания. Так, увлечение искусством почти всегда приводит к снижению деловой активности в технической, научной или какой–то другой деятельности. Влюбленность снижает интенсивность человеческого внимания и даже любви к другим объектам. Точно так же молитвенная активность, обращенная к святым, естественно приводит к уменьшению, охлаждению, а то и полному исключению душевной обращенности к Богу.

Источник:

bookitut.ru

ПОЧИТАНИЕ СВЯТЫХ

ПОЧИТАНИЕ СВЯТЫХ

Почитание святых, поклонение святым как явлению благодати Божией, закваске спасенного человечества, входящего в Царство Небесное. Богословское осмысление почитания святых связано с выяснением значимости противопоставления тварного и нетварного в движении мира и человечества к пакибытию (Царству Небесному). Первоначально формулировалось положение о том, что святые и их мощи почитаются не как таковые, но честь воздается Творцу, прославившему святостью свое творение (таковы, например, высказывания бл. Иеронима в его полемике против Вигилянция, выступавшего против поклонения святым – см. мощи). Развернутое обсуждение богословия святости приходится на VII-VIII вв., в особенности в связи со спорами об иконах и нападками иконоборческих императоров на культ святых.

В этот период формулируется различие между служебным поклонением (гр. λατρεία) и поклонением неслужебным (гр. προσχύνησις): служебное поклонение воздается только Творцу, тогда как неслужебное поклонение распространяется и на обоженную тварь, т.е. святых, их мощи, иконы, крест, священные сосуды и т.д. (в предшествующем словоупотреблении этого различия не было, и св. Григорий Богослов может употреблять слово προσχύνησις, равно как и λατρεία, говоря о равном поклонении, воздаваемом Лицам св. Троицы). Неслужебное поклонение, воздаваемое святым, основывается на том, что они являются вместилищами Божественной благодати. Св. Иоанн Дамаскин говорит о святых как о “чистых жилищах” Божиих и относит к ним слова Св. Писания “Вселюсь в вас и буду ходить среди вас, говорит Господь, и буду вашим Богом” (Точное изложение, кн. IV, гл. 15 – Левит 26. 11-12). Святые и их мощи почитаются как обоженная тварь, исполненная Божественными энергиями. Учение о почитании святых как неустранимая часть христианской догматики было утверждено Седьмым Вселенским собором в Никее (787 г.). В шестом деянии этого Собора говорится о необходимости молитв “о предстательстве пренепорочной Владычицы нашей Богородицы”, а также “святых ангелов и всех святых, которым воздается почитание, равно как и святым их мощам, чтобы и мы были причастниками их святости”.

Почитание святых утверждается в христианстве с древнейших времен. Первоначальный культ распространяется на апостолов и мучеников, а также на ветхозаветных святых – праотцев и пророков, причем в последнем случае существовала, видимо, определенная преемственность по отношению к позднему ветхозаветному почитанию. В древнейший же период складывается и почитание предстоятелей местных церквей (святителей) – сначала в пределах местных же церквей, а затем и в качестве общецерковного культа. Историческое развитие приводит и к появлению других категорий святых, почитание которых органически входит в общий культ. В самом деле, учение о множественности даров Св. Духа (т.е. о многообразии форм святости) было сформулировано еще в самом начале христианской истории. Апостол Павел писал: “Одному дается Духом слово мудрости, другому слово знания, тем же Духом; иному вера, тем же Духом; иному дары исцелений, тем же Духом; иному чудотворения, иному пророчество, иному различение духов, иному разные языки, иному истолкование языков. Все же сие производит один и тот же Дух, разделяя каждому особо, как ему угодно” (I Кор. 12. 8-11). Поэтому учение о святости оказывается постоянно открытым для восприятия новых ее форм. Такие формы закономерно появляются с утверждением христианства как государственной религии. В этом контексте возникает почитание благоверных царей и цариц, а с развитием монашества – почитание преподобных.

Конкретные формы почитания святых складываются исторически, впитывая в себя религиозные представления и обычаи разного происхождения. Выражения почитания, ожидания покровительства и заступничества наследуют те формы, которые веками складывались в религиозной жизни соответствующих народов. Таковы, например, мемориальные трапезы на могилах мучеников, распространенное в Африке приношение жертвенной пищи на гробницы святых и т.д. Преемственность внешних форм не исключает, естественно, радикального переосмысления их значимости, их места в культе. Подобная преемственность могла сознательно использоваться в миссионерских целях, когда установление праздника тому или иному святому и формы празднества накладываются на определенный языческий фон и поглощают его. Так обстоит дело, например, с совмещением традиционных календарных празднеств с празднованием памяти отдельных святых (например, равноденствия с памятью св. Иоанна Крестителя). Равным образом, христианские храмы могут ставиться на месте языческих капищ, христианские святые восприниматься как покровители того или иного занятия, связывавшегося в языческом культе с отдельным божеством. Естественно, что такого рода совмещение способствует проникновению в культ святых форм народной религиозности. Периодически в истории христианской церкви возникает и реакция на подобное совмещение, стремление очистить христианский культ от наслоений языческого происхождения. Такого рода диалектическая динамика отчетливо прослеживается и в истории Русской Церкви.

Источник:

drevo-info.ru

Почитание Святых в городе Нижний Новгород

В данном каталоге вы имеете возможность найти Почитание Святых по доступной стоимости, сравнить цены, а также посмотреть иные предложения в группе товаров Книги. Ознакомиться с свойствами, ценами и обзорами товара. Доставка осуществляется в любой город РФ, например: Нижний Новгород, Новокузнецк, Ижевск.