Книжный каталог

Манро Э. Давно Хотела Тебе Сказать

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Манро Э. Давно хотела тебе сказать ISBN: 9785389085503 Манро Э. Давно хотела тебе сказать ISBN: 9785389085503 330 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Манро Э. Давно хотела тебе сказать ISBN: 9785389121577 Манро Э. Давно хотела тебе сказать ISBN: 9785389121577 136 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Элис Манро Давно хотела тебе сказать ISBN: 978-5-389-12157-7 Элис Манро Давно хотела тебе сказать ISBN: 978-5-389-12157-7 131 р. ozon.ru В магазин >>
Манро, Элис Давно хотела тебе сказать: рассказы ISBN: 978-5-389-08550-3 Манро, Элис Давно хотела тебе сказать: рассказы ISBN: 978-5-389-08550-3 334 р. bookvoed.ru В магазин >>
Элис Манро Давно хотела тебе сказать (сборник) ISBN: 978-5-389-10155-5 Элис Манро Давно хотела тебе сказать (сборник) ISBN: 978-5-389-10155-5 199 р. litres.ru В магазин >>
Манро, Элис Давно хотела тебе сказать ISBN: 978-5-389-12157-7 Манро, Элис Давно хотела тебе сказать ISBN: 978-5-389-12157-7 133 р. bookvoed.ru В магазин >>
Матушевская Н. Я давно хочу тебе сказать... Я тебя люблю ISBN: 9785699685349 Матушевская Н. Я давно хочу тебе сказать... Я тебя люблю ISBN: 9785699685349 210 р. chitai-gorod.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Азбука Premium - Манро Э

Азбука Premium - Манро Э. - Давно хотела тебе сказать [2015, EPUB/MOBI, RUS]

сvмволы подходящiе · 04-Июн-17 10:50 (7 месяцев назад)

Год издания : 2015

Переводчик : Александра Глебовская, Андрей Степанов, Ирина Комарова, Наталия Роговская, Нина Жутовская, Сергей Л. Сухарев

Серия : Азбука Premium

Качество : Издательский макет или текст (eBook)

Количество страниц : 249

Описание : Элис Манро давно называют лучшим в мире автором коротких рассказов, но к российскому читателю ее книги приходят только теперь, после того как писательница получила Нобелевскую премию по литературе. В тринадцати рассказах сборника Манро «Давно хотела тебе сказать» события дня сегодняшнего часто связаны с прошлым, о котором никто, кроме рассказчика, не знает. Как и в жизни, свет и тьма, признания и умолчания тесно соседствуют в этих обманчиво-простых историях, способных каждый раз поворачиваться к нам новой гранью. Литературный критик «Нью-Йорк таймс» назвал рассказы Манро трагикомедиями нравов, а их автора – создательницей нового оригинального жанра, не похожего на все, что читатели знали раньше.

Дягиlionceau · 04-Июн-17 10:52 (спустя 1 мин.)

Источник:

maintracker.org

Азбука Premium - Манро Э

Азбука Premium - Манро Э. - Давно хотела тебе сказать [2015, EPUB/MOBI, RUS]

Полного источника не было: Никогда

Пол:

Стаж: 2 года 2 месяца

10-Дек-2017 11:35

Переводчик : Александра Глебовская, Андрей Степанов, Ирина Комарова, Наталия Роговская, Нина Жутовская, Сергей Л. Сухарев Издательство : Азбука-Аттикус

Серия : Азбука Premium

Язык : Русский Формат : EPUB/MOBI

Качество : Издательский макет или текст (eBook)

Количество страниц : 249 Описание : Элис Манро давно называют лучшим в мире автором коротких рассказов, но к российскому читателю ее книги приходят только теперь, после того как писательница получила Нобелевскую премию по литературе. В тринадцати рассказах сборника Манро «Давно хотела тебе сказать» события дня сегодняшнего часто связаны с прошлым, о котором никто, кроме рассказчика, не знает. Как и в жизни, свет и тьма, признания и умолчания тесно соседствуют в этих обманчиво-простых историях, способных каждый раз поворачиваться к нам новой гранью. Литературный критик «Нью-Йорк таймс» назвал рассказы Манро трагикомедиями нравов, а их автора – создательницей нового оригинального жанра, не похожего на все, что читатели знали раньше.

Текущее время: 12-Янв 23:15

Часовой пояс: UTC ± 0

Вы не можете отвечать на сообщения

Вы не можете редактировать свои сообщения

Вы не можете удалять свои сообщения

Вы не можете голосовать в опросах

Вы не можете прикреплять файлы к сообщениям

Источник:

asmlocator.ru

Читать бесплатно книгу Давно хотела тебе сказать (сборник), Элис Манро

Давно хотела тебе сказать (сборник)

SOMETHING I’VE BEEN MEANING TO TELL YOU

Copyright © 1974, copyright renewed 2002 by Alice Munro

All rights reserved

© А. Глебовская, перевод, 2015

© Н. Жутовская, перевод, 2015

© И. Комарова, перевод, 2015

© Н. Роговская, перевод, 2015

© А. Степанов, перевод, 2015

© С. Сухарев, перевод, 2015

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2015

Давно хотела тебе сказать

Перевод Нины Жутовской

– Уж он-то знает, как окрутить женщину, – сказала Эт, обращаясь к Чар.

Не факт, что Чар побледнела, услышав эти слова: Чар от природы была ужасно бледная. Теперь, с поседевшими волосами, она и вовсе была похожа на привидение. Однако все так же красива, этого не отнять.

– Ему неважно, молодая или старая, худая или толстая, – не унималась Эт. – Для него пускать женщинам пыль в глаза – все равно что дышать. Надеюсь только, что бедняжки не клюнут на эту удочку.

– Я бы за них не беспокоилась, – ответила Чар.

Накануне Эт воспользовалась приглашением Блейки Нобла съездить с ним на экскурсию и послушать, что он там болтает. Чар тоже была приглашена, но, конечно, не пошла. Блейки Нобл сам водил свой автобус. Внизу автобус был покрашен красной краской, а поверху шли полосы, как на маркизе. Сбоку надпись: «Экскурсии на берег озера. Индейские захоронения. Каменные сады. Особняк миллионера. Водитель и экскурсовод Блейки Нобл». Блейки жил в гостиничном номере и вместе с помощником следил за гостиничной территорией – косил траву, подрезал живую изгородь и копал клумбы. «Так низко пасть!» – сказала Эт, когда в начале лета они узнали, что Блейки вернулся. Эт и Чар были давно с ним знакомы.

Вот так Эт оказалась втиснутой в автобус вместе с незнакомыми экскурсантками; впрочем, еще до наступления вечера она успела со многими подружиться, и кое-кто пообещал прислать ей жакеты, которые требовалось выпустить, как будто у нее и без того мало работы. Но это так, к слову. Главное в поездке было приглядеться к Блейки.

Что, в сущности, он мог показать экскурсантам? Несколько поросших травой курганов над мертвыми индейцами, место со странными по форме и мерзкими на вид серовато-белыми камнями, не слишком напоминающими растения (с таким же успехом можно было объявить это древним кладбищем), и старый уродливый дом, построенный на деньги от продажи алкоголя. Блейки старался изо всех сил. Исторический очерк об индейцах, затем научный доклад об известняке. Эт понятия не имела, сколько правды в том, что он говорит. Артур бы знал. Но Артура с ней не было. Не было никого, кроме глупых женщин, мечтавших пройтись с Блейки от одной достопримечательности до другой, перемолвиться с ним словечком за чашкой чая в Известняковом павильоне, предвкушая, как сильная рука экскурсовода подхватит их под локоток, а другая легонько придержит за талию, когда они станут выходить из автобуса.

Блейки рассказывал, будто в особняке обитает привидение. Эт слышала об этом впервые, хотя всю жизнь прожила в десяти милях от «достопримечательности». Якобы некая женщина убила здесь своего мужа, сына миллионера. По крайней мере, все думают, что убила.

– Как? Как убила? – заверещала одна дамочка, впадая в экстаз.

– Ах, женщинам всегда нужно знать подробности – как убили, чем убили, – заворковал Блейки масляным голосом, насмешливым и обожающим. – Смерть несчастного наступила от медленнодействующего яда. Во всяком случае, так говорят. Но это все слухи, местные сплетни. – («Местные? Вот уж не ври!» – про себя подумала Эт.) – Жене, видите ли, не нравились дамочки, с которыми он водил дружбу. Ой не нравились.

Блейки поведал, что привидение бродит по саду, между рядами голубых елей. Причем это не убитый, а его жена, которая скорбит об отравленном супруге. И Блейки печально улыбнулся сидевшим в автобусе. Поначалу Эт казалось, что в его внимании к дамам нет ни капли искренности, что это обычное заигрывание по долгу службы, отработка затраченных экскурсантками денег. Но постепенно у нее сложилось иное впечатление. К каждой женщине, с которой он разговаривал, – и неважно, толстуха она, худышка или дурочка, – Блейки обращался с таким видом, словно в ней есть что-то, что ему непременно нужно отыскать. У него был нежный, смеющийся, но, в сущности, серьезный и пристальный взгляд (возможно, такой взгляд появляется у мужчин, когда они наконец переходят к физической близости, чего Эт уже никогда не узнает?), как будто ему вдруг вздумалось стать глубоководным ныряльщиком и погружаться все ниже и ниже, сквозь пустоту, холод и обломки кораблекрушений ради того, чтобы найти то единственное, к чему лежит его сердце, что-то небольшое и ценное, но трудноразличимое, вроде рубина на океанском дне. Ей очень хотелось описать Чар этот взгляд. Уж та наверняка его видела. Но знает ли Чар, с какой легкостью Блейки раздает его направо и налево?

В то лето Чар и Артур планировали съездить посмотреть Йеллоустонский парк и Большой каньон, но так и не поехали. К концу учебного года у Артура начались приступы головокружения, и врач велел ему лежать в постели. У него обнаружилось сразу несколько проблем – анемия, перебои в сердце и неполадки с почками. Эт волновалась, нет ли у Артура лейкемии. От переживаний она даже стала просыпаться ночью.

– Не дури, – спокойно сказала ей Чар. – Он просто устал.

Вечерами, поднявшись с постели, Артур выходил к ним в халате. И тут как раз являлся с визитом Блейки Нобл. Говорил, что его гостиничный номер – это конура над кухней и его скоро сварят там на пар?. Тем приятнее ему посидеть на крыльце в прохладе. Они играли в игры, которые любил Артур, – игры школьного учителя. Кто больше знает названий городов, кто составит больше слов из имени Бетховен. Тогда выиграл Артур. Он составил тридцать четыре слова. И сиял от счастья.

– Можно подумать, ты святой Грааль нашел, – сказала Чар.

Потом они сыграли в игру «Угадай, кто я». Каждый должен был задумать какого-нибудь – реального или вымышленного, умершего или ныне здравствующего – человека или животное, а остальным следовало догадаться, кто это, задав самое большее двадцать вопросов. Эт поняла, кто Артур, после тринадцатого вопроса: сэр Галахад[1] 1

В легендах о короле Артуре и рыцарях Круглого стола Галахад – рыцарь, сын Ланселота, воплощение отваги и благородства, единственный, кому явился священный Грааль. – Здесь и далее – примеч. переводчиков.

– Не ожидал, что у тебя получится так быстро.

– Просто я вспомнила, как Чар упомянула святой Грааль.

– «Я силой десяти богат, – процитировал Блейки Нобл, – поскольку чист душой»[2] 2

Строки из стихотворения А. Теннисона «Сэр Галахад» (перевод Светланы Лихачевой).

[Закрыть] . Надо же, до сих пор помню.

– Ты бы лучше выбрал короля Артура. Он твой тезка.

– Это верно! Король Артур был женат на самой красивой женщине на свете.

– Ха! – сказала Эт. – Всем известно, чем их история закончилась.

Чар пошла в гостиную и в темноте села за пианино.

Цветы, что весною цветут, тра?ля,

В этом деле совсем ни при чем…[3] 3

Слова из комической оперы У. Гилберта и А. Салливана «Микадо» (1885).

Однажды, в прошлом июне, Эт, запыхавшись, примчалась домой и крикнула: «Знаешь, кого я встретила на улице в центре города?», и Чар, которая, стоя на коленях, собирала клубнику, ответила: «Блейки Нобла».

– Нет, – сказала Чар. – Просто догадалась по твоему голосу.

Его имя они не произносили тридцать лет. Эт была слишком потрясена, чтобы найти объяснение, оно пришло к ней позже. Почему Чар должна была удивиться? В стране ведь существует почтовая служба. Ее никто не отменял.

– Я спросила его про жену, – сказала она. – Про ту, с куклами. – (Как будто Чар могла забыть.) – Говорит, она давно умерла. Мало того, он снова женился, так и эта тоже умерла. Вряд ли жены его были богатые. А куда делись деньги Ноблов от продажи гостиницы?

– Этого нам знать не дано, – сказала Чар и съела клубничину.

Гостиница только недавно снова открылась. Ноблы продали ее в двадцатых, и некоторое время город использовал здание под больницу. Теперь ее купили какие-то люди из Торонто, отремонтировали столовую, добавили коктейльный зал, привели в порядок лужайки и сад, хотя теннисный корт, похоже, не подлежал восстановлению. Вновь появилась площадка для игры в крокет. В летние месяцы гостиницу заполняли постояльцы. Но это была уже совсем не та публика, что когда-то. Пожилые пары. Много вдов и одиноких женщин. Народ уже не сбегался встречать их к причалу, что в квартале от гостиницы. Да и пароходики больше не ходили.

Когда Эт в первый раз лицом к лицу столкнулась на улице с Блейки Ноблом, она оторопела и с трудом сохраняла невозмутимость. На нем был кремовый костюм, а волосы, которые раньше выгорали на солнце, теперь были выбелены навсегда – сединой.

– Блейки! Смотрю на тебя и думаю: это или ты, или трубочка с ванильным мороженым. Могу поспорить, ты не знаешь, кто я такая.

– Ты Эт Десмонд и ничуть не изменилась, только остригла косички.

Он чмокнул ее в лоб, нахал.

– Так, значит, ты решил наведаться к призракам прошлого, – сказала Эт, думая, не заметил ли их кто.

– Не наведаться, а самому явиться таким призраком.

Он рассказал ей, как до него дошли слухи, что гостиница снова открылась, и что до этого он работал водителем на экскурсионном автобусе, возил туристов во Флориде и Банфе. И в ответ на ее вопрос сообщил, что у него было две жены. Но не спросил ее, замужем ли она, считая само собой разумеющимся, что замуж она не вышла. Замужем ли Чар, он не спрашивал, но Эт сама ему сказала.

Эт хорошо помнила, когда впервые осознала, что Чар красавица. Она разглядывала фотографию: Чар, она сама и их брат – тот, что утонул. На фото Эт было десять, Чар четырнадцать, а Сэнди семь, и старше он не стал. Их сфотографировали всего за несколько недель до того дня, дольше которого брату не суждено было прожить. Эт сидела в кресле без подлокотников, а Чар стояла позади нее, опершись на спинку. Сэнди в матросском костюмчике расположился, скрестив ноги, на полу – или на мраморной террасе, как можно было подумать благодаря всего лишь пыльной пожелтевшей ширме, создававшей на снимке иллюзию колонны, драпировки и пейзажа из тополей и фонтанов на заднем плане. Перед съемкой Чар заколола челку и подняла волосы повыше, надела ярко-голубое шелковое платье – цвет, конечно, на фотографии не был виден, – доходившее ей до щиколоток и отделанное сложным бархатным узором. Она слегка улыбалась, спокойная и уверенная в себе. Ей можно было дать лет восемнадцать, а то и все двадцать два. Ее красота не имела ничего общего с прелестью аппетитных милашек, которую в те времена тиражировали в календарях и на крышках коробок для сигар: ее красота была пронзительная и хрупкая, непокорная и дразнящая.

Эт долго смотрела тогда на снимок, а потом пошла в кухню взглянуть на Чар. Был день стирки. Женщина, приходившая помогать по хозяйству, проворачивала выстиранную одежду через валки для выжимания, мать села передохнуть и смотрела невидящим взглядом сквозь прозрачную дверь (она так и не пережила гибель Сэнди, да никто и не надеялся, что переживет). Чар крахмалила отцовские воротнички. Отец держал на главной площади табачно-конфетную лавку, и ему каждый день требовался свежий воротничок. Эт приготовилась увидеть перемену в Чар, ведь теперь и фон был совсем не тот, что на фотографии. Но ничего такого не произошло. Почти надменная гармония, замеченная Эт на снимке, и теперь была видна в лице наклонившейся над крахмальным тазом Чар, молчаливой и недовольной (она ненавидела дни стирки, жару и пар, тяжелые мокрые простыни, чавканье стиральной машины… по правде говоря, она вообще не любила домашнюю работу). Эт пришлось понять, без особого, впрочем, удовольствия, что волшебство имеет вполне реальные черты и они проступают там и тогда, где и когда ты этого вовсе не ожидаешь. Она почти уверовала в то, что красавицы существуют только в сказках. Они с Чар бегали смотреть, как по воскресеньям пассажиры сходили с прогулочного пароходика и шли к гостинице. Столько было белого, что слепило глаза, – платья и зонтики дам, летние костюмы и панамы мужчин, не говоря о солнечных бликах на воде, и все это под звуки оркестра. Но внимательно разглядывая дам, Эт обнаруживала недостатки. Грубая кожа или толстый зад, цыплячьи шеи или тусклые волосы, закрученные в пышные прически, скорее всего с помощью бигудей. Эт всегда все подмечала, с ранней юности. В школе ее уважали за самообладание и острый язычок. Когда кого-то из девочек вызывали к доске, именно Эт неизменно сообщала ей, что у нее на чулке дырка или распоролась подшивка на подоле. Именно Эт передразнивала учительницу (но всегда в углу школьного двора, в безопасном месте, чтобы никто не услышал), как та читала в классе «На погребение сэра Джона Мура»[4] 4

Хрестоматийное английское стихотворение, написанное Чарльзом Вулфом (1816) и переведенное на русский язык И. Козловым (1829).

И все же Эт было бы приятнее обнаружить красавицу среди приезжих дам, чем признать ее в Чар. Так было бы куда правильнее. Куда уместнее. Только не Чар в мокром переднике, с недовольным видом наклонившаяся над тазом с крахмалом! Эт была из тех, кто не любит противоречий, не любит, когда что-то оказывается не на своем месте, не любит загадок и крайностей.

Ей не нравилось, что в людском сознании гибель Сэнди смутно связана с ней, не нравилось, что кто-то помнит, как отец нес с пляжа тело брата. Кое-кто мог даже видеть, как в сумерках она, надев спортивные штаны, крутила «колесо» на лужайке перед погруженным в траур домом. Недаром однажды в парке она скривила губы – правда, никто этого не заметил, – когда Чар сказала: «Это мой младший братик. Это он утонул».

Из парка был виден пляж. Они стояли втроем с Блейки Ноблом, сыном владельца гостиницы, и Блейки сказал: «Такие волны бывают очень опасны. Года три-четыре назад здесь утонул ребенок».

А Чар сказала – надо отдать ей должное, в ее голосе не было трагизма, скорее, легкое удивление, что он так мало наслышан о жителях Мок-Хилла: «Это мой младший братик. Это он утонул».

Блейки Нобл был не старше Чар – будь он старше, то сражался бы во Франции, – но и жить всю жизнь в Мок-Хилле у него нужды не было. Местных он знал гораздо хуже, чем постоянных клиентов в гостинице отца. Каждую зиму он с родителями уезжал на поезде в Калифорнию. Видел брызги прибоя на берегу Тихого океана. Присягнул на верность американскому флагу. У него были демократичные манеры, загорелая кожа. В те времена загар обычно приобретали не на отдыхе, а во время работы. Волосы Блейки выгорели на солнце. Его красота бросалась в глаза почти так же, как красота Чар, только была подпорчена чрезмерной обходительностью, которой Чар не страдала.

На те годы пришелся расцвет Мок-Хилла, как и других городков, расположенных вокруг озер, а с ними вместе и гостиниц, которые позднее превратятся в оздоровительные лагеря благотворительной сети «Саншайн» для больных городских детей, туберкулезные санатории и бараки для пилотов-инструкторов британских ВВС в годы Второй мировой войны. Каждую весну гостиницу заново красили белой краской, вдоль ограды ставили выдолбленные бревна с посаженными в них цветами, на цепях подвешивали цветочные горшки. На лужайках расставляли воротца для игры в крокет, устанавливали деревянные качели и раскатывали теннисный корт. А те горожане, кому гостиница была не по карману, – молодые рабочие, продавщицы и девушки с фабрик – снимали небольшие коттеджи, стоявшие в ряд и соединенные забором из сетки: за ним скрывались мусорные ведра и дворовые уборные. Эти коттеджи растянулись далеко по пляжу. Местные девицы, которым матери объясняли, что можно делать, а чего нельзя, твердо знали, что ходить в ту сторону не следует. Но Чар никто не указывал, что ей делать, поэтому она гуляла среди бела дня по пляжной прогулочной дорожке перед коттеджами и для компании брала с собой Эт. Стекол в окнах коттеджей не было, только деревянные ставни, закрывавшиеся на ночь. Из темных проемов до них пару раз доносились нечленораздельные, грустные и пьяные приглашения зайти в гости, не более того. Внешность Чар и ее манера держаться не привлекали мужчин, скорее смущали. В старших классах мок-хиллской школы у нее не завелось ни одного дружка. Блейки Нобл был первым, если был.

До чего дошло дело у Чар с Блейки Ноблом тем летом 1918 года? Эт точно не знала. Он не бывал у них дома, разве что заглядывал раз-другой. Он все время трудился в гостинице. Каждый день возил по дороге от озера открытый экскурсионный фургон с тентом, показывал отдыхающим индейские захоронения и каменный сад, а также – сквозь деревья – готический особняк, построенный винокуром из Торонто и прозванный Замком грога. Он также отвечал за эстрадное представление в гостинице, устраиваемое раз в неделю силами местных талантов и приглашенных гостей, певцов и комиков, которых привозили специально для такого случая.

Получается, в распоряжении Блейки и Чар было лишь позднее утро.

– Пойдем, – говорила Чар, – мне нужно в центр.

И она действительно шла на почту, проходила полдороги вокруг площади и только потом сворачивала в парк. Вскоре и Блейки Нобл появлялся из боковой двери гостиницы и бежал к ним вприпрыжку по крутой тропинке. Иногда он игнорировал тропинку и просто перемахивал через забор, чтобы произвести впечатление. Бегал он вприпрыжку и прыгал через забор совсем не так, как это делал бы обычный школьник из Мок-Хилла, неуклюже, но естественно. Блейки Нобл вел себя как подражающий мальчику взрослый мужчина; посмеиваясь над собой, он двигался грациозно, словно артист.

– Он себя слишком любит, правда, Чар? – сказала Эт, глядя на Блейки. Она с самого начала всем своим поведением давала понять, что тот ей не нравится.

– Еще как любит, – согласилась Чар.

И передала ее слова Блейки:

– Эт говорит, что ты себя слишком любишь.

– И что ты ей сказала?

– Что у тебя нет другого выхода, раз больше тебя некому любить.

Но Блейки не обиделся. Он-то, напротив, с самого начала вел себя так, будто Эт ему нравится. Одним быстрым движением он срывал ленточку с ее волос и трепал ее аккуратно заплетенные баранками косички. Он рассказывал сестрам про выступавших на гостиничных концертах артистов. Говорил, что исполнитель шотландских баллад – пьяница и носит корсеты, что пародистка даже в гостиничном номере надевает голубой пеньюар с перьями, а чревовещательница разговаривает со своими куклами – их зовут Альфонс и Алиса, – как будто это живые люди, и сажает их на постель по обе стороны от себя.

– А ты откуда знаешь? – спросила Чар.

– Я приносил ей завтрак.

– Я думала, у вас для этого есть горничные.

– Наутро после выступления завтрак приношу я. Тогда же вручаю им конверт с гонораром и уведомление об окончании контракта. Некоторые норовят остаться на неделю, если не получат официального извещения. Представляете – она сидит в постели, кормит кукол кусочками бекона и разговаривает с ними, а потом за них отвечает. Вы бы в обморок упали, если бы увидели.

– Наверное, она чокнутая, – спокойно сказала Чар.

В то лето Эт как-то раз проснулась ночью и вспомнила, что на веревке осталось висеть ее розовое кисейное платье, которое она днем постирала в тазу. Ей показалось, будто начинается дождь и она слышит, как застучали первые капли. Она ошиблась: это шуршали листья; но, встав посреди ночи, она не сразу сообразила, что к чему. Ей померещилось, что уже глубокая ночь, однако позже, размышляя о случившемся, она пришла к выводу, что на самом деле, наверное, было около двенадцати. Эт встала, спустилась вниз по лестнице, включила свет в кухне и вышла через черный ход. Стоя на веранде, она потянула к себе бельевую веревку. И тут, считай, прямо у нее под ногами из травы рядом с верандой, в том месте, где разрастался большой, как дерево, лохматый куст сирени, приподнялись две фигуры – они не встали и даже не сели, а только подняли головы, словно с кровати, все еще сплетенные телами, хотя их не было видно. Свет из кухни падал не прямо во двор, но освещал его достаточно, чтобы Эт разглядела лица. Блейки и Чар.

Она не видела, в каком состоянии их одежда, и не могла понять, насколько далеко они зашли или собирались зайти. Она и не хотела видеть. Ей хватило их лиц. Большие и распухшие губы, измятые и шершавые щеки, провалы вместо глаз. Эт оставила платье, убежала в дом, бросилась в постель и, к собственному удивлению, тут же заснула. На следующий день Чар не сказала ей ни слова о том, что произошло. Только сообщила:

– Я занесла в дом твое платье, Эт. Подумала, что может пойти дождь.

Как будто она не видела Эт на веранде, когда та тянула бельевую веревку! Эт задумалась. Она знала, что, если скажет: «Ты же меня видела», Чар скорее всего ответит, что ей, Эт, все приснилось. Она решила: пусть Чар думает, что смогла ее провести, если Чар и в самом деле так думает. Зато Эт теперь кое-что знает: она знает, какой становится Чар, когда теряет свою власть, отрекается от нее. Утопленник Сэнди с забившейся в ноздри зеленой тиной и тот не казался таким потерянным.

Перед Рождеством в Мок-Хилл пришло известие, что Блейки Нобл женился. Его женой стала чревовещательница, та, что с Альфонсом и Алисой. Куклы, наряженные в вечерние платья, с набриолиненными прическами в стиле Вернона и Айрин Касл[5] 5

Знаменитые американские танцоры начала XX века.

[Закрыть] , запомнились обитателям городка гораздо лучше, чем сама артистка. Единственное, что люди помнили точно, – это что ей было не меньше сорока. И девятнадцатилетний мальчик! А все потому, что его воспитывали не так, как других: разрешали самому вести гостиничный бизнес, возили в Калифорнию, позволяли общаться с кем попало. А в результате – разврат. Как и следовало ожидать.

Чар выпила отраву. Так она думала. Синьку для белья. Первое, что попалось ей под руку на полке в кухонной кладовке. Эт вернулась из школы домой (новость она услышала еще в полдень от самой Чар, которая, усмехнувшись, спросила: «Ну что, похоже, это удар в самое сердце?») и обнаружила, что Чар тошнит в туалете.

При использовании книги "Давно хотела тебе сказать (сборник)" автора Элис Манро активная ссылка вида: читать книгу Давно хотела тебе сказать (сборник) обязательна.

Поделиться ссылкой на выделенное

Нажмите правой клавишей мыши и выберите «Копировать ссылку»

Источник:

bookz.ru

Манро Э. Давно Хотела Тебе Сказать в городе Калининград

В нашем интернет каталоге вы имеете возможность найти Манро Э. Давно Хотела Тебе Сказать по разумной стоимости, сравнить цены, а также найти другие книги в категории Художественная литература. Ознакомиться с параметрами, ценами и обзорами товара. Доставка выполняется в любой город России, например: Калининград, Хабаровск, Казань.