Книжный каталог

Игорь Минаков Операция «Вирус»

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Максим Каммерер в сердце Островной Империи? Да, когда-то всемирно известные фантасты братья Стругацкие собирались написать роман или повесть под названием Операция «Вирус». Но… не написали. Ее создали Веров и Минаков. Как такое возможно? Точно так же, как возможно новое научно-фантастическое прочтение старой, старой сказки в мире, вывернутом наизнанку! © Я. Веров © И. Минаков ©& ИП Воробьев В.А. ©& ИД СОЮЗ

Характеристики

  • Форматы

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Игорь Минаков Операция «Вирус» Игорь Минаков Операция «Вирус» 253 р. litres.ru В магазин >>
Лукьяненко С., Веров Я., Минаков И. Операция Лукьяненко С., Веров Я., Минаков И. Операция "Вирус" 346 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Сергей Лукьяненко, Игорь Минаков, Ярослав Веров Операция Сергей Лукьяненко, Игорь Минаков, Ярослав Веров Операция "Вирус" 335 р. ozon.ru В магазин >>
Сергей Лукьяненко, Ярослав Веров, Игорь Минаков Операция "Вирус" Сергей Лукьяненко, Ярослав Веров, Игорь Минаков Операция "Вирус" 336 р. book24.ru В магазин >>
Сергей Лукьяненко Операция «Вирус» (сборник) Сергей Лукьяненко Операция «Вирус» (сборник) 199 р. litres.ru В магазин >>
Тараторин Д. Вирус восстания. Эпизод I. Операция Тараторин Д. Вирус восстания. Эпизод I. Операция "Вервольф" 113 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Олег Минаков,Мария Бессонова, Олег Минаков,Мария Бессонова,"Хор Ленинградского Военного Округа","Мужской хор Подворья Валаамского Монастыря" Игорь Корнелюк. Музыка к фильму Тарас Бульба 305 р. ozon.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Ярослав Веров - Операция «Вирус», 1163 Кб

Ярослав Веров — Операция «Вирус»

Название: Операция «Вирус»

Аннотация на книгу «Операция «Вирус»»:

Максим Каммерер в сердце Островной Империи? Да, когда-то всемирно известные фантасты братья Стругацкие собирались написать роман или повесть под названием "Операция "Вирус". Но. не написали. Ее создали Веров и Минаков. Как такое возможно? Точно так же, как возможно новое научно-фантастическое прочтение старой, старой сказки в мире, вывернутом наизнанку!

  • Ярослав Веров, Игорь Минаков Операция "Вирус"

  • Ярослав Веров, Игорь Минаков Ключ к свободе

  • Ярослав Веров, Игорь Минаков Дом обреченных

  • Ярослав Веров, Игорь Минаков Ангел мщения

  • Ярослав Веров, Игорь Минаков Никогда не отвечайте незнакомцам

  • Ярослав Веров, Игорь Минаков НФ - "золотое сечение" фантастики

  • Ярослав Веров, Игорь Минаков Жертвоприношение

  • Ярослав Веров, Игорь Минаков О фантастическом допущении и прочих страшных вещах

  • Ярослав Веров, Игорь Минаков Утоление жажды

    Источник:

    fantasy-worlds.org

  • Операция «Вирус» читать онлайн - Ярослав Веров, Игорь Минаков

    «Операция «Вирус»» Ярослав Веров, Игорь Минаков читать онлайн - страница 1

    Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

    Ярослав Веров, Игорь Минаков

    Чудо межавторского космоса

    Наиболее частым и даже дежурным вопросом, который задавали братьям Стругацким, был вопрос: как вы пишете вдвоем? Братья Стругацкие отвечали на него по-разному, но всегда в одном духе: дескать, никакого феномена тут нет, собираемся в Москве или Питере, один садится за машинку, другой валяется на диване, и так — слово за словом — рождается текст. Братья лукавили, и это лукавство стало очевидным, когда были опубликованы фрагменты из рабочей переписки между ними, которая велась практически ежедневно на протяжении десятков лет. Когда читаешь эти старые письма, то отчетливо видишь, какой титанический труд остается за кадром творческой биографии. Видишь, что совместное писательство не ограничивается посиделками в двух столицах — оно глубже, серьезнее, многограннее. Но самое чудесное — оно приводит к возникновению особого информационного пространства, которое вполне можно назвать «межавторским космосом».

    История литературы знает достаточно примеров творческих дуэтов. Особенно много их в истории фантастики. Это можно объяснить особенностями жанра. Любовь к фантастике произрастает из того же кусочка человеческой души, что и религиозная вера. Но если религиозный человек верит в существование Всемогущего Творца и эта вера помогает ему смело смотреть в будущее, то любитель фантастики верит в будущее само по себе, и оно для него зачастую реальнее настоящего. А совместная вера, как известно, сближает, делая ничтожными суетные разногласия. Поэтому любители фантастики обожают собираться на конференции, называемые конвентами, и всегда расположены к сотрудничеству, если дело касается предмета их увлечения. Тяготеют друг к другу и писатели-фантасты: они единомышленники, им есть что обсуждать и что придумывать вместе.

    А если в дополнение к этому возникает личная симпатия, то скоро следует ждать рождения нового автора, который будет носить двойную или даже тройную фамилию. О творчестве одного из таких авторов я и хочу рассказать.

    Жили-были два очень непохожих друг на друга человека: донецкий инженер-физик Глеб Гусаков и московский редактор Игорь Минаков. Скорее всего, они никогда не пересеклись бы в этой жизни, если бы оба не любили фантастику и не начали ее писать. Глеб Гусаков уже имел опыт соавторской работы, издаваясь под псевдонимом Ярослав Веров. У Игоря Минакова публикаций было поменьше, но зато он получил профильное литературное образование. Я не знаю подробностей их первого знакомства, которое переросло в крепкую дружбу и стало основой для совместного творчества, но зато хорошо помню, как внезапно и напористо, кавалерийским наскоком, вторгся писатель Веров — Минаков в вяловатый и ставший уже привычным литературный процесс.

    Тут следует ненадолго остановиться и отметить, что на момент появления этого нового писателя бурные дискуссии о путях развития отечественной фантастики уже отгремели. Большинство профессионалов сошлись на мнении, что фантастика — это лишь часть литературы, которая практически ничем не должна отличаться от так называемого мейнстрима. Поэтому жанровые границы не имеют четких контуров, и разделение писателей на фантастов и нефантастов лишено смысла. По сути, восторжествовала концепция, которую всю жизнь отстаивали вышеупомянутые братья Стругацкие и которая гласила, что фантастика — не жанр, а прием; что на фантастику распространяются все литературные законы без исключения; что фантасты обязаны главное внимание уделять именно художественному наполнению своих текстов. Братьев Стругацких можно понять — когда они пришли в фантастику, пейзаж там был сер и безрадостен. Коммунистические идеологи понимали задачи фантастики слишком утилитарно, полагая, что главная ее цель — популярно рассказывать о достижениях науки и техники. Директивным решением из фантастики изъяли современную сказку — советский аналог фэнтези. Жанр, по образному выражению Александра Беляева, «засушивали», отсекая все живое и необычное, выходящее за рамки идеологического канона. Была и еще одна проблема, о которой сегодня не принято говорить, — писатели-фантасты того времени и сами зачастую не могли преодолеть инертность мышления, тиражируя стандартные довоенные сюжеты о полетах на Марс и Венеру, о прогрессивных советских и безумных западных ученых, о внедрении рационализаторских предложений и борьбе «передовиков» с «вредителями». В этой ситуации даже литературно слабый роман «Туманность Андромеды» Ивана Ефремова был воспринят как откровение. Он затрагивал совершенно новый (а на самом деле хорошо забытый старый) круг идей и тем, указав на основное назначение качественной фантастики — обсуждение философских проблем бытия: кто мы такие, зачем пришли в этот мир, откуда и куда идем. Братья Стругацкие активно вписались в процесс революционного обновления отечественной фантастики. И выступили как максималисты под лозунгом немедленного возвращения любимого жанра в основное литературное русло. Они только не учли, что и в этом русле имеются подводные камни.

    К середине 1990-х годов сформировалась целая плеяда фантастов, выросших под влиянием братьев Стругацких и принявших их лозунг в качестве жизненной позиции. Их право на внимание со стороны читателей никто всерьез не оспаривал. Ниши были заняты, роли расписаны, и казалось, это надолго. Но вдруг выяснилась пренеприятная деталь. С одной стороны, мейнстрим не спешил принять жанровых неофитов — выход книги в любой из коммерческих серий фантастики автоматически делал писателя фантастом, даже если он в дальнейшем писал высоколобую реалистическую прозу. С другой стороны, планка отбора в упомянутых сериях быстро и необратимо снижалась год от года, и в фантастику пришли не десятки даже, а сотни самоуверенных молодых людей, не обладающих минимальными ремесленными навыками, но искренне полагающих, что «созидают литературу». В этих условиях те, кто задавал тон в 90-е, были оттеснены на обочину литературного процесса, — любитель фантастики, поглощающий десятки коммерческих книжек в год, перестал воспринимать их в качестве фантастов, а всенародно чтимыми прозаиками они так и не стали. Возникает вопрос: стоила ли игра свеч? Стоило ли отказываться от фантастики, минимизируя ее присутствие в текстах и трактуя ее только как прием, чтобы на выходе потерять круг верных читателей и отдать некогда любимый жанр на откуп агрессивным халтурщикам.

    Вопрос этот чисто риторический. В конце концов, каждый писатель сам определяет свои приоритеты и сам протаптывает тропинку к сердцу читателя. Заставлять его писать как-то иначе нельзя, да и опасно. Но это не означает, что в один прекрасный день не появятся новые писатели, искренне болеющие не за отдельных авторов, а за жанр в целом, и не подвергнут ревизии те положения, которые еще вчера казались незыблемыми. Именно эту, не самую простую, ношу и взвалили на свои плечи Глеб Гусаков и Игорь Минаков.

    Современным школьникам подобное может показаться форменной фантастикой, но во времена моей молодости (а я получал образование в маленьком провинциальном городке на берегу моря) особым шиком среди одноклассников считалось не употребление табуированной лексики, а использование к месту и не к месту трех законов диалектики Фридриха Энгельса. Особенно нравился нам закон «отрицания отрицания» — мы не слишком вдавались в его суть, но даже в самой примитивной формулировке этот закон оставлял за нами право на собственное мнение, которое в перспективе может оказаться куда более верным, чем мнение учителей.

    Закон «отрицания отрицания» действительно хорош, и при желании его действие может быть выявлено в любом виде человеческой деятельности, включая, разумеется, литературный процесс.

    Здесь мы наблюдаем классический пример действия этого закона. В 1950-е годы в фантастику пришли братья Стругацкие, которые бросили вызов сложившемуся укладу и делом доказали, что жанр может быть более живым и ярким, чем считалось прежде. Они многому научили нас. Братья Стругацкие — наши Учителя. Но плох тот ученик, который никогда не поспорит с учителем! Глеб Гусаков и Игорь Минаков оказались хорошими учениками. Подобно Стругацким, они бросили вызов системе и рассчитывают победить.

    В чем же суть этого вызова? Много лет друзья-соавторы наблюдали за последовательной деградацией жанра. Серьезные профессиональные прозаики все больше отдаляются от него, уходя в сатиру, фантасмагорию, сюрреализм и псевдоисторический роман. Все эти направления тоже можно отнести к фантастике (и некоторые литературоведы так делают), но тогда мы утрачиваем представление о том, что является ее магистральным руслом. Хотя это прозвучит как банальность, но скажу: магистральным руслом во все времена была именно и только научная фантастика. Так сложилось исторически. Задолго до XIX века появлялись мистические романы, утопии и фэнтезийные эпосы, но никому не приходило в голову выделить их в некий обособленный жанр, подобно детективу или романтической прозе. Только после Мэри Шелли, Жюля Верна и Герберта Уэллса фантастика стала тем, чем мы ее знаем сегодня. А главное, от чего всегда отталкивались эти основоположники, — это научно-фантастическая идея. Создание искусственного человека путем гальванизации мертвецов, полет в артиллерийском снаряде на Луну, путешествие в отдаленное будущее на машине времени — именно с этих идей начиналась настоящая фантастика, оказавшая влияние не только на литературу и кинематограф, но и на научно-технический прогресс. К концу ХХ века в России «банальности» стали подзабываться. Отказ от идей во имя «художественности» привел к размыванию границ и утрате стержня. Хорошо это или плохо? Для большинства молодых авторов, которые не привыкли затруднять себя работой мысли, наверное, хорошо, для читателей — несомненно плохо. Все чаще можно услышать крик души очередного разочаровавшегося: «Придешь в магазин, книжек полно, а почитать нечего!» Но дело даже не в том, что под маркой фантастики подсовывается бульварное чтиво о галактических империях и войнах эльфов с вампирами, а в том, что именно это чтиво и называется магистральным направлением. Как печальное следствие — в современной российской фантастике образовалась зияющая ниша, само существование которой дает основания говорить о перманентном кризисе, в котором находится жанр. Из фантастики выкинули научно-фантастическую идею… и грянул гром!

    Есть несколько причин, почему это произошло, и о них уже писали знатоки жанра. Усилившаяся специализация науки, разочарование общества в ней, девальвация статуса научного работника, отсутствие внятных ориентиров, позволяющих отделить науку от лженауки, и тому подобное. Можно сколь угодно долго обсуждать эти причины, спорить о них до хрипоты. Можно даже радоваться тому, что это произошло, как делают некоторые самоуверенные критики. А можно сказать: хватит! Если в литературе опустела ниша, ее следует заполнить. Иначе кризис не преодолеть. Да, это трудный путь — идти наперекор течению, без поддержки и помощи, под свист и улюлюканье тех, кто не верит больше в благородство помыслов и согласился принимать жизнь такой, какая она есть. Это трудно. Но кто сказал, что будет легко?

    Радует, что за дело возрождения отечественной научной фантастики взялись два опытных писателя. Одиночке, если он не обладает величайшей силой духа, не выстоять в борьбе с конъюнктурой. А дуэту Веров — Минаков приходит на помощь чудо межавторского космоса.

    В незримом информационном пространстве, возникающем между соавторами, идет процесс непрерывной генерации и шлифовки идей. Словно пучки разогнанных протонов в большом адронном коллайдере, идеи сталкиваются, преобразуясь в нечто совершенно новое — в иную странную материю. Возникает стереоскопический взгляд на любую проблему, что позволяет ее с легкостью решить. Через череду ссор и компромиссов соавторы подыскивают общий знаменатель, и на выходе получается текст, который практически всегда глубже и объемнее некоего гипотетического произведения, написанного каждым из авторов поодиночке.

    Писатель Веров — Минаков дебютировал сравнительно недавно — в 2008 году. И этот дебют мгновенно привлек внимание. Романы «Десант на Сатурн» и «Десант на Европу» из цикла «Трикстеры» заметно выделялись на фоне того, что сегодня издают под вывеской «Фантастический боевик». Разумеется, новый автор отдал дань и острому сюжету (погоням, перестрелкам, катастрофам), и описанию фантастических миров и существ, но выделяло его тексты из общей массы совсем другое — желание и умение вести серьезный разговор с читателем на глобальные темы. Именно этим всегда и славилась качественная научная фантастика. При этом автор попробовал решить нетривиальную творческую задачу — придумать утопическое общество, которое вполне могло бы вырасти из нашего сегодня без значительных революций и потрясений. В качестве основы использовался Мир Полдня братьев Стругацких. Представьте себе группу «идейных» и влиятельных технократов, которые поставили своей целью сделать Мир Полдня реальностью. Само по себе это выглядело бы нелепостью, если бы за группой не стояла транснациональная корпорация, создающая роботизированную управляемую среду обитания, в которой чрезвычайно комфортно жить. Искушение оказывается слишком велико, и человечество принимает навязываемые ему правила игры. Казалось бы, Веров — Минаков мог на этом остановиться, но он сделал следующий шаг: утопия в стиле Полдня — лишь технический этап на пути превращения землян в космическую цивилизацию.

    Литературные критики приняли вещь неоднозначно. Поскольку новый автор обозначил цикл «Трикстеры» «программным произведением», призванным стать первой ласточкой возрождения научной фантастики в России, от Верова — Минакова ждали чуть ли не Откровения. А не дождавшись, немедленно принялись топтать тексты сапогами, даже не пытаясь понять, для чего они написаны и почему именно так написаны. Со стороны, признаться, это выглядело как пиршество вкусовщины. Критики не учли, что перед ними дебют. Если продолжать нашу аналогию (а она, между прочим, напрашивается), можно вспомнить о первом романе братьев Стругацких «Страна багровых туч». В нем уже было новое качество, но не чувствовалось еще уверенности будущих мастеров. Зато полным списком наличествовали все «родимые пятна» советской фантастики ближнего прицела. Возможно, это общее правило для творческих дуэтов. Трудно представить себе, чтобы два непохожих человека с непохожими биографиями в один момент сумели найти такие точки интеллектуального соприкосновения, которые позволили бы мгновенно перестроиться и начать выдавать на-гора превосходные тексты, не имеющие аналогов в истории мировой литературы. Не верю! Не бывает! Соавторы должны притереться, межавторский космос должен повзрослеть.

    Тем не менее опытные читатели отнеслись к дебюту с куда большей благосклонностью, чем критики. Доказательством тому служат престижные литературные премии, которые Веров — Минаков получил на всевозможных фантастических конвентах и которые присуждаются по итогам тайного голосования участников либо решением компетентного жюри: «Бронзовый Икар», «Золотой Кадуцей», «Интерпресскон», «Серебряная стрела», «Чаша Бастиона».

    Кстати, о «родимых пятнах».

    В литературе (не только в фантастике) довольно сильна традиция создания так называемых зависимых произведений: фанфиков, сиквелов, приквелов, римейков, новеллизаций. Эта традиция существует со времен Гомера — по мнению ряда исследователей, «Илиада» и «Одиссея» изначально были сравнительно небольшими текстами, которые позднее много раз переиначивались и расширялись, вобрав в себя творчество множества людей. И никто сегодня не скажет, что это — плохо.

    Традиция получила серьезный толчок к развитию с появлением кинематографа. Экранизировать книги или новеллизировать фильмы, снятые по оригинальному сценарию, стало привычным делом еще до Первой мировой войны. Телевидение расширило поле применения творческих сил, а глобальная компьютеризация позволила создавать мультипродукт, включающий собственно текст, иллюстрации к нему, аудиоинформацию, видео и даже игры по мотивам. Авторы литературного «мейнстрима» не остались в стороне от тенденции — в нем вызрело целое направление, называемое «постмодернизмом», ярчайшие представители которого соревнуются в том, чтобы рассыпать по своим романам как можно больше скрытых цитат из классики, аллюзий и реминисценций.

    Нет ничего удивительного, что постмодернизм оказал значительное влияние на Верова — Минакова. Модные тенденции эпохи всегда оказывают влияние на молодых писателей, вопрос только в одном: сумеет ли конкретный писатель преодолеть диктат моды и сам стать законодателем мод?

    Сборник, который вы держите в руках, является этапным для Верова — Минакова. Ведь самый простой способ избавиться от «родимых пятен» постмодернизма — отыграть в него до конца, до логического финала, до точки. Давайте посмотрим, как это делается.

    Наибольшее влияние на фантаста Верова — Минакова, без сомнения, оказали братья Стругацкие. Это не означает, что соавторы Глеб Гусаков и Игорь Минаков не читали того же Гомера. Просто сложилось исторически: когда впервые встречаются два любителя фантастики, родившиеся и выросшие в Советском Союзе, одна из первых тем для обсуждения — это отношение к творчеству братьев, а уж затем все остальное.

    Творчество же Стругацких весьма разнообразно: в нем можно найти и утопию, и научную фантастику с популяризаторским уклоном, и социально-психологическую фантастику, и острую сатиру, и фантасмагорию, и современную сказку. Больше того, одним из фирменных приемов братьев стало «авторское умолчание», когда многие загадки повествования авторами не объясняются, а само повествование обрывается в неожиданном месте. У истинных поклонников Стругацких всегда возникал соблазн дополнить «канонические» тексты, дать свои разгадки тайнам, убедительно объяснить хронологические нестыковки и логические несуразности. В результате возник масштабный литературный проект «Время учеников», придуманный петербуржским подвижником фантастики Андреем Чертковым, — профессиональные фантасты могли открыто попробовать себя в создании «зависимых» произведений по мирам Стругацких. Первоначально вышло три тома, совсем недавно — еще два. Кстати, в двух последних отметился текстами и один из героев нашего рассказа — Игорь Минаков. Вряд ли процесс осмысления творчества Стругацких на этом завершится. Следует ждать и новых книг, и новых фильмов, и новых игр.

    Разумеется, принял участие в проекте хотя и молодой, но уже достаточно профессиональный автор Веров — Минаков. Сборник, который вы держите в руках, открывается повестью «Операция «Вирус». Само название повести способно многое сказать знатоку отечественной фантастики. Именно так, возможно, назывался бы роман братьев Стругацких, продолжающий «Обитаемый остров» и рассказывающий о том, как землянин Максим Каммерер проник в сердце зловещей Островной Империи на планете Саракш. Раньше считалось самоочевидным, что хронологически повесть находится между «Обитаемым островом» и «Жуком в муравейнике», однако у самых внимательных читателей возникал резонный вопрос: почему столь знаменитая личность, как Максим Каммерер (то, что он знаменит, выясняется в следующем романе трилогии о Максиме — «Волны гасят ветер»), практически не известен антагонисту — прогрессору с Саракша Льву Абалкину. Веров — Минаков блестяще устранил эту неувязку, разместив свою «Операцию…» между «Жуком…» и «Волнами…». Это решение потянуло за собой необычный сюжет и дало возможность автору создать свою, тоже весьма необычную, интерпретацию тайн Мира Полдня. Я не хочу лишать вас удовольствия от прочтения повести, пересказывая ее фабулу, но отмечу, что здесь Веров — Минаков показал себя как настоящий мастер слова, очень точно имитируя незабвенный стиль братьев Стругацких.

    Источник:

    knizhnik.org

    Аудиокнига Операция «Вирус», Минаков Игорь3Ярослав Веров, (2010 г

    Операция «Вирус»

    По стилистике и манере изложения действительно похоже как будто Стругацкие писали это продолжение "Жука в муравейнике"

    На мой взгляд, динамично и захватывающе написано.

    Просто нон-стоп. Драйв как у ранних Стругацких

    Совершилось невозможное - неожиданно ожил классический фантастический персонаж Максима Камерера и снова встал вопрос спасения Земли от вмешательства пресловутых Странников, начались внедрения на Островную Империю, допросы, пытки, расстрелы. Шпионские интриги, Полилась кровь. И неожиданные повороты сюжета - мастерски приоткрылась завеса тайны Империи. Все как надо. Даже пока слушаешь и не встает вопрос - кто писал это.

    События романа разворачиваются с момента стрельбы Сикорски в хранилище Института Внеземных Культур, быстро переносятся на Саракш и столь же быстро развиваются дальше, вплоть до прибытия Камеррера на центральный остров Внутреннего круга Островной империи, где он обнаруживает островок Мира Полдня (с флайерами и кабинками нуль-Т).

    В повести всё быстро. И от этого при чтении постепенно возникает ощущение, что перед нами не полноценное произведение, а, скорее, конспективный набросок чего-то значительно большего по объёму. Особенно очевидно это становится, когда понимаешь всю грандиозность замысла соавторов, попытавшихся в одной книге замкнуть как можно больше сюжетных линий Полуденного цикла и объяснить все странности и недомолвки остальных книг, для чего используется средство, давно ставшее универсальным — пресловутые Странники.

    Не смотря на таких серьёзных помощников, сразу вспоминается поговорка о потенциальной возможности объять необъятное. Раздражает.

    Описание государственного и политического устройства Островной империи дано настолько широкими мазками, что его просто нет. Нет абсолютно никаких объяснений, что и как обеспечивает существование столь сложной и оригинальной государственной структуры. Какой социальный механизм не позволяет весёлым ребяткам из Внешнего круга перебить на фиг хотя бы и жителей соседнего Среднего круга и, устроившись с комфортом в их уютных домишках, поразвлечься с местными бабами? Что им мешает, если они ни бога, ни чёрта не боятся? Непонятно. Не верю.

    При более чем скромном объёме книги, когда повествование несётся «галопом по европам», с минимальным количеством деталей, оживляющих повествование и персонажи — диалогов, описаний и т.п. — при этом то и дело возникают якобы значимые сцены на развитие основного сюжета никак не влияющие. Зачем, например, сцена со встречей голованов на дороге? За что был убит командир Белой субмарины и зачем нам знать об этом? Абсолютной и полной загадкой для меня осталась причина, по которой в повествование была введена линия Саула Репнина.

    Большинство персонажей Мира Полдня не вызывают никаких положительных эмоций. Они откровенно непрофессиональны, у них отталкивающая внешность, истеричное поведение. Максим в ходе расследования выглядит совсем не таким, каким мы привыкли видеть его в ЖВМ. Он брутален и напоминает, даже не хитрого и ловкого следователя а-ля Папаша Мюллер, а, скорее, героя второразрядного российского боевика, задёшево разводящего лохов. На себя самого остался похож только Айзек Бромберг — маска если не безумного, то странного учёного.

    В общем, не просто «скучно», но «СКУЧНО. »

    Утверждения о том, что авторы бережно и тщательно пытались копировать стиль АБС кажутся сильно преувеличенными. Более того, использованные отрывки самих Стругацких (о чём в одном из случаев авторы честно предупредили читателей) по моим субъективным ощущениям просто выпирают из всего написанного, критически отличаясь от остального текста. Нигде нет узнавания. Собственный стиль авторского дуэта сух и неярок.

    Не обошлось и без ляпов, вроде: «Благо дорога все больше прямая, почти без виражей». Что за гоночные треки там в долине Голубой Змеи? Ну, а «эпик фейл» — чудесное спасение Максима при попытке переправится через пролив из Внешнего круга, достоин более подробного разбора.

    «…слева, под водой, стремительно приближалось к катеру вытянутое фосфоресцирующее пятно, и Максим внезапно понял, что это такое, и рявкнул: «В воду!» — и сам оказался за бортом, и мощными гребками уходил все глубже, глубже, чтобы не достало осколками и взрывной волной Мощная попалась торпеда. Такой и Белую субмарину подорвать, как два пальца обос. ». [3]

    ИМХО, чем нырять, лучше оставаться в лодке — тогда охраняется хоть какая-то вероятность выжить.

    Ха! Осколков Максим испугался. Конечно, соавторы могут и не знать, что осколки теряют убойную силу, буквально, через несколько сантиметров после падения в воду, а одним из самых эффективных методов борьбы с подводными диверсантами является гранатометание с подрывом на глубине. Но про то, как браконьеры глушат рыбу, они должны помнить. Хотя бы по фильму «Пёс Барбос и необычный кросс» Гайдая. Неужели не видели?

    Нет, конечно, я всё помню: семь пуль в грудь, из них одна — в сердце, и всё такое. Но там упоминалось ещё, что если стрелять в голову… Так вот, в боевой части торпед десятки килограмм взрывчатки, и чем глубже погрузишься, тем сильнее будет гидродинамический удар. В голову, говорите? А вы видели, как разбивается яйцо?

    Настоятельно рекомендую в следующем издании «глубже, глубже» заменить на «дальше, дальше» — это резко повышает шансы Максима выжить.

    Всё это в пассиве. В активе «Операции…» только одно, но важное достоинство — по сравнению с иными, эта повесть очень короткая.

    А в завершение, хочу поделиться наблюдением, вызвавшим моё немалое удивление.

    Среди прочего в повести Верова-Минакова неожиданно проскакивает фраза, что «…базовые элементы конструкции излучателей не только самовосстанавливаются, но и самовоспроизводятся». На сюжет это практически никак не влияет, а физические принципы и причины этого явления совершенно непонятны, но авторами нигде не объясняются. Насколько я знаю, и у самих Стругацких тоже ничего подобного никогда не говорилось.

    А вот в «Чёрной пешке» у Дмитрия Лукьянова значительная часть сюжета основана именно на этом явлении, а роман его выложен в сеть на год раньше. Странная такая коллизия. Но никаких выводов от меня не ждите, простая констатация факта.

    UPD1: Обижается народ, мол, в плагиате обвиняю. Меж тем, следует обратить внимание на финальную фразу: «. никаких выводов от меня не ждите, простая констатация факта».

    В данном случае, вместо упражнений в сомнительном остроумии с использованием обсценной лексики, наилучшим вариантом был бы публичный тычок моим носом в простое и однозначное объяснение обнаруженного странного факта. И у меня не оставалось бы иного выхода, кроме как публично же принести извинения авторам за то, что моя невнимательность, или недостаточная информированность привели к появлению малообоснованных и в корне ошибочных подозрений.

    Но, хозяин — барин. На предложение ответом было молчание. А то, что и Лукьянов и Веров-Минаков использовали гипотезу Казакова, озвученную ещё в 1994 году в эссе «Полёт над гнездом лягушки» мне подсказал сам Лукьянов — у него в тексте романа есть ссылка.

    Поэтому никаких извинений. В отзыв добавил пояснение.

    UPD2: Касаемо линии Саула Репнина.

    Коллега pitiriman поделился со мной ссылкой http://valera-curkan.livejournal.com/60924.html?thread=215804#t215804

    Хорошо, что возникновение этой линии как-то обосновано и вроде бы лихо закручено. Но, поскольку повесть меня не совершенно заинтересовала, не возникло и желания распутывать все хитросплетения сюжета. Остальные могут воспользоваться.

    Отзыв — часть обзора, размещённого в АК: http://fantlab.ru/blogarticle12751

    Увы, даже не питая слишком больших надежд по поводу повести, я все же остался разочарован. В очередной раз четко проявился традиционный недостаток Верова-Минакова. Авторы понимают, что они хотят написать, но не видят, как им это сделать. В повести есть несколько интересных идей. В первую очередь обращает внимание альтернативная версия, объясняющая наличие пресловутых «детонаторов». Достаточно интересна и попытка связать воедино несколько, казалось бы, совсем различных произведений братьев Стругацких, объяснив происходящее очередными кознями Странников.

    Но, к сожалению, недостатков у произведения гораздо больше. Гипотеза, которая объясняет пресловутую тайну иероглифов и тайну личности Абалкина, оригинальна и интересна, но никак не выглядит безукоризненной. Описание деятельности Мак Сима в Островной империи, которого с таким нетерпением ждали читатели, и вовсе оказалось кратким конспектом Стругацких, изложенным не слишком склонными к фантазиям учениками. Не выдерживает никакой критики и психология людей Полдня, столь искаженно представленная Веровым и Минаковым. Изобразив Сикорски заурядным убийцей из спецслужбы, авторы упустили самую суть конфликта «Жука в муравейнике», конфликта порядочного человека, вынужденного совершать убийство своего товарища ради некой высшей цели.

    С художественной точки зрения повесть тоже не блещет. Скупые описания, не самый удачный язык не катастрофичны сами по себе, но очень бледно смотрятся на фоне Стругацких. Не идет на пользу произведению и чрезмерная обрывочность повествования.

    В одном из сборников «Время учеников» эта повесть смотрелась бы вполне органично, не слишком выделяясь на общем фоне в ту или иную сторону. Но чрезмерная рекламная шумиха вокруг нее и завышенные ожидания не пошли на пользу «Операции Вирус». Ну и окончательно добили меня навязчивая реклама Партенита, упомянутого в повести трижды, и прозрачные намеки в адрес отца Ющенко. Ну к чему это было впихнуто в повесть? Отсюда и невысокая общая оценка.

    Источник:

    abook.com.ua

    Игорь Минаков Операция «Вирус» в городе Нижний Новгород

    В представленном интернет каталоге вы имеете возможность найти Игорь Минаков Операция «Вирус» по разумной цене, сравнить цены, а также посмотреть похожие предложения в группе товаров Художественная литература. Ознакомиться с характеристиками, ценами и обзорами товара. Доставка товара может производится в любой населённый пункт РФ, например: Нижний Новгород, Тюмень, Ульяновск.