Книжный каталог

Сергей Шкенёв Чертобой. Свои Среди Чужих

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Он заслужил почетное прозвище ЧЕРТОБОЙ как лучший охотник за инопланетными тварями, захватившими Землю и превратившими наш мир в кормушку для молодняка. Он не только выжил сам и спас семью во время вторжения, но стал защитником целого поселка, который держит оборону и от космических, и от двуногих хищников. Ведь свои порой хуже Чужих, а озверевшие люди (вернее, нелюди: мародеры, бандиты, людоеды, захватившие власть после краха цивилизации) куда опаснее инопланетного зверья. И его главный бой – не против космических «чертей», а против земных «бесов»…

Характеристики

  • Форматы

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Сергей Шкенёв Чертобой. Свои среди Чужих Сергей Шкенёв Чертобой. Свои среди Чужих 99.9 р. litres.ru В магазин >>
Свой среди чужих, чужой среди своих Свой среди чужих, чужой среди своих 329 р. ozon.ru В магазин >>
Свой среди чужих, чужой среди своих Свой среди чужих, чужой среди своих 164 р. ozon.ru В магазин >>
Свой среди чужих, чужой среди своих (DVD) (полная реставрация звука и изображения) Свой среди чужих, чужой среди своих (DVD) (полная реставрация звука и изображения) 249 р. 1c-interes.ru В магазин >>
Свой среди чужих, чужой среди своих Свой среди чужих, чужой среди своих 149 р. 1c-interes.ru В магазин >>
Филимонов О. Злой среди чужих Филимонов О. Злой среди чужих 118 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Теплов Ю. Чужие среди чужих Теплов Ю. Чужие среди чужих 282 р. chitai-gorod.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Читать бесплатно книгу Чертобой

Чертобой. Свои среди Чужих

– Этому ребенку давно пора своих иметь.

Андрей жизнерадостно заржал и покачал завозившуюся девочку:

– Так есть уже. И это при ней не нужно ругаться.

Выехали обратно на закате, чтобы успеть засветло вернуться в Дуброво. Понятно, что о рейде в Ворсму даже не вспоминали. Ладно, завтра сходим, если ничего больше не помешает. За руль посадил Андрея, а сам с малышкой расположился на заднем сиденье. Она уже оклемалась от действия макового отвара, и сейчас, накормленная какой-то быстрорастворимой кашей из банки и вполне довольная жизнью, весело агукала, прислушиваясь к стуку в багажном отделении. Там били копытами в борт две связанные по ногам скотины, рогатые, бородатые и вонючие. От козы пахло еще ничего, а вот полагающийся к ней в комплекте козел благоухал так, что даже опущенные стекла не помогали.

Вот уж не знал и не предполагал такой проблемы. В моем представлении коза должна есть траву и давать молоко, просто успевай доить. Нет, оказывается, ее еще и огулять нужно. Что же… пришлось согласиться за дополнительный мешок муки прихватить и козьего хахаля. И в самом деле – не самому же… Жена не поймет.

Да, что-то мысли в неправильную сторону пошли. И воняе-е-е-т… Видимо, последнее слово я произнес вслух, потому что Андрей обернулся и предложил включить кондиционер.

– Не надо. Лучше скажи, что за идея тебя посетила. Предложения о пошлом кидалове не рассматриваются.

– Идея? – переспросил сын, слегка притормаживая перед очередной выбоиной в асфальте. – Хлебозавод нужно искать. Или мукомольный.

– В городе, лучше всего в Нижнем. Там должны оставаться старые запасы.

– Совсем дурак, да? – Неожиданное предложение показалось настолько диким, что слов не находилось.

– А что? – пожал плечами Андрей. – Самим пшеницу выращивать? Нашего поля хватает только, чтобы на праздники по кусочку каждому дать. И то не всегда.

Хм… а сама по себе идея, конечно, неплохая, вот только соваться в город опасно. Ворсма не считается – за исключением небольшого микрорайона многоэтажных домов, все остальное там деревня деревней. И то стараемся вглубь не заходить. А в больших что творится? Взвод разведки, отправленный из Шумиловской дивизии в Богородск в прошлом году, так и не вернулся. Тоже, кстати, хотели хлеб найти. Нет, бредово все это.

– А если попробовать в Кстово поискать?

– Предлагаешь махнуть с бензиновым караваном?

– Зачем? От нас до Кудьмы семь километров – бросили резиновую лодку в воду, и вниз по реке. За сутки там будем.

– Ну… машину найдем.

– И за собой полтыщи тваренышей притащим? На хер нужно такое счастье.

– На мосту отобьемся, как в прошлый раз.

Напомнил, бля… Сразу заболела нога, простреленная и до сих пор ноющая к непогоде. Мы тогда шли с тележкой, груженной двумя сорокалитровыми флягами с бензином, из Шумилово домой, и у бывшего поста ГАИ перед поворотом на Богородск крупно влипли.

– Нет, Андрюш, погоди. – Какая-то мысль крутилась в голове, но все ускользала, все никак не удавалось поймать ее за хвост. Мосты, вода… нет, не то. Так и промолчал до самой деревни.

Там уже ждали. С Сотским связались по дороге, и сейчас у южных ворот растянулись в цепь несколько стрелков на случай увязавшихся тваренышей. Их оказалось всего две тройки, не замеченных нами в клубах пыли за машиной. Грохнуло сразу несколько стволов, разнося зверей в клочья – охрана стены всегда пользовалась волчьей картечью.

– Михалыч, – Валера восхищенно поцокал языком, оглядывая «Тойоту», – ты где такую классную лайбу надыбал?

– Завидно? – Я захлопнул за собой дверку и махнул Андрею: – Езжай к дому, мы сейчас подойдем.

Внедорожник рыкнул мотором и порулил дальше по улице, а Сотский заинтересованно спросил:

– Михалыч, да у тебя на лице написано, что что-то задумал.

Не ответил, сел прямо на траву, откинулся спиной на цветущую липу и прикрыл глаза. Красота-то какая! Не нужно никуда торопиться, бежать, стрелять… Так бы и сидел всю ночь. И соловьи запоздавшие в овраге поют. Да ну их на хер, эти рейды! Буду неделю отсыпаться на чистых простынях, отъедаться жареной картошкой с лисичками, отпиваться прошлогодним яблочным вином, париться в бане до восьмого исхлестанного веника. Никуда больше не пойду, устал.

И тут же, противореча самому себе:

– Валер, мы завтра с утра выходим. Рацию мне еще одну занеси, хорошо?

– Ну да, чего тянуть. Но рацию – сегодня.

Сотский лишних вопросов не задавал, присел рядом, неловко выставив вперед деревяшку самодельного протеза.

– На трофейной машине пойдем, – продолжил я. – Когда ждать обратно, не знаю сам.

– Да хрен его знает, Валер.

– В Нижний, значит.

Я не стал продолжать разговор, что в нем толку? Валера, конечно, хороший человек, правильный, и в душу не лезет, да только не пошел бы он в задницу! Самого корежит и мурашки по спине бегают, как представлю улицы Нижнего Новгорода с марширующими по ним тваренышами. Не хочу идти. Но надо.

Дома, после ужина и бани, пришлось выдержать небольшой семейный скандал. Вполне, впрочем, корректный и негромкий, чтобы не разбудить спящую в мансарде малышню. Кроме двоих родных детей и сегодняшнего найденыша, их было еще четверо приемных, в возрасте от четырех до десяти лет – результат вылазок по обезлюдевшим деревням. Лена обижалась, что завтрашний день рождения будет отмечать без нас. Чуть отбился. Пообещав в следующий раз подарить настоящую кольчугу. Милитаристка, блин, дева-воительница.

Наконец, выгнав из кухни женское население, остались с Андреем вдвоем. Он сдвинул в сторону массивный медный подсвечник и разложил на столе карту.

– Вот смотри, пап. – Остро заточенный карандаш ткнулся в извилистую синюю полоску. – Если мы спустимся на воду тут, в районе Кубаево, то спокойно дойдем до Кстова. До него от реки сколько, километра два?

– И толку? По этому ручью не только лодку, задницу свою не протащим. Ты там когда последний раз был?

– У Кудьмы? Вообще ни разу. Хотя нет, как-то проезжал мимо уже после армии.

– И думаешь, за это время речка шире стала? У города еще ничего, а выше по течению твареныши с берега прямо на колени запрыгивать будут. Вот, лучше смотри. – Я отобрал карандаш и показал на левый край карты. – Вот здесь, у Павлова, пологий спуск к воде, к бывшему понтонному мосту. Даже если от него ничего не осталось, то в любом случае можем спокойно выехать к Оке, пересесть в резиновую лодку и спускаться себе до самого Нижнего в свое удовольствие. Даже грести не обязательно. А то можно будет и по окраинам Дзержинска пошарить.

– Он же на другой стороне, – возразил Андрей.

– Да я так, теоретически.

– Ни хрена себе теоретизирование. Там и в мирные-то времена жили одни отморозки.

– А мы – хорошие отморозки. Правильные.

Вот за что люблю родного сына, так это за логику и умение объяснить любую проблему несколькими простыми словами. Весь в меня.

– Хорошо, договорились, Дзержинск нам на хер не нужен, но вот тут, – я показал почти в самое устье Оки, – Башкировские мельницы.

– Они разве работали?

– Представления не имею. Но если что – прямо напротив, на другом берегу, хлебозавод Любомира Тяна.

– Это который любил первоклассникам портфели дарить?

– Он самый, но не в портфелях дело.

– Но лезть в Канавино… – Андрей задумчиво почесал затылок. – Сожрут.

Понимаю его сомнения. И разделяю. Канавинский район Нижнего Новгорода выходил к реке узкими улочками, где дома дореволюционной постройки с дворами и подворотнями соседствовали с такими же старыми заводами, в большинстве своем неработающими и отданными под склады и микроскопические производства. Успели, правда, проредить трущобы в связи со строительством метромоста и цирка, но вокруг Центрального рынка эти фавелы, почти бразильские, остались в достаточном количестве. Достаточном для того, чтобы отбить охоту туда соваться.

– Значит, будем рассчитывать на мельницы. Тем более там прямо от причала идет галерея, так что в случае чего будем пробиваться по ней.

– А назад? – Кажется, Андрея тоже больше всего волновал этот вопрос.

И что ответить? Мы и раньше не увлекались стратегическим планированием, предпочитая надеяться на удачу и меткость выстрела. Пришли, забрали, ушли. В промежутках между этими действиями – сплошная пальба. А как по-другому? Как спрогнозировать действия тваренышей, если они не умеют «ди эрсте колонне марширен, ди цвайте колонне марширен»? Единственное прогнозируемое действие – бросаться и жрать.

– Определимся как-нибудь с отступлением. Я, во всяком случае, там умирать не собираюсь. В других местах тоже.

Просидели до самого утра, обсуждая детали будущего рейда и составляя список необходимого. Несколько раз за ночь сверху спускалась обеспокоенная громкими голосами Ольга, но, поглядев на наши озабоченные лица, уходила, не сказав ни слова. Привыкла за столько лет, что у мужчин бывают свои игрушки, часто не совместимые с жизнью, но без них этой самой жизни может и не быть. И привыкла ждать. Сначала из Афганистана, из госпиталей, потом из СИЗО, где сидел в предвкушении суда за сломанную челюсть кандидата в депутаты, теперь вот ждет из рейдов уже двоих. Даже троих, если считать ежедневные Ленкины вылазки к озеру.

А список все пополнялся. Кроме штатного, так сказать, повседневного вооружения, в него внесли два автомата, десяток гранат, набор рыболовных крючков с леской и кучу мелочи, включая запасные портянки и пачку презервативов. Последние, правда, не собирались использовать по прямому назначению – в походных условиях нет лучшей тары для хранения зажигалки и спичек. Вот с продуктами решили не заморачиваться, только соли побольше захватить. Будем на воде, а пойманную рыбу можно съесть и сырой. Довольно вкусно, если привыкнуть. Ни разу не приходилось пробовать приготовленную таким образом стерлядку? Порезать крупными кусками, посолить, поперчить, и через пять минут готово к употреблению. Рекомендую. И не нужно говорить про солитеров – «таблетка» из печени твареныша вышибает их вернее любого средства из аптеки. Если бы они были… аптеки.

– Сабли берем? – уточнил Андрей.

– Шашки, – машинально поправил я.

Черт побери, ну сколько можно объяснять очевидную разницу? Именно шашка, классическая, весом около восьмисот граммов, в деревянных ножнах, покрытых лаком из старых запасов. Правда, до той, что давеча подарил дочери, никак не дотягивают. Так ее и ковали больше года, проваривая обрезок стального троса. Ну и ладно, все лучше самых первых рессорных угребищ. А для рубки – самое то. В жилых помещениях не размахнешься, а вот где-нибудь в цехах и коридорах завода…

Заглянул в получившийся список и присвистнул:

– Мы это точно утащим? Зачем тебе спальный мешок? Вычеркивай, лучше еще одну фляжку впиши. Разумеется, в лечебных целях.

– Да чего там тащить? Не пешком же.

Это точно. Что-то я совсем позабыл, отвык, наверное, от машин. Раньше… да что говорить, раньше отсюда до дома за сорок минут добирался. Как шлепнешь по педали газа, и вперед. Единственно плохо было – наша дорога немногим от Военно-Грузинской отличается. Разве что расположением над уровнем моря. Но рельеф примерно такой же. Сколько насмотрелся на лежащие на обочинах фуры, не вписавшиеся в резкий поворот после крутого спуска. Шумиловские водилы из бензиновых караванов именно от этого и несут основные потери – полупустая цистерна на повороте опаснее любого твареныша. Попробуйте налить половину двадцатилитровой канистры и привязать ее к багажнику велосипеда. Гарантирую, ваша езда будет напоминать походку Бори Моисеева на сцене. Надеюсь – покойного Бори Моисеева.

Андрей еще что-то говорил и записывал, но я уже не слышал. Уронил голову на сложенные руки и уснул прямо за столом, не найдя в себе сил добраться до стоящего на кухне старого продавленного дивана. А проснулся оттого, что затрещала полностью прогоревшая свечка. В маленькие, расположенные под самым потолком полуподвала окошки уже вовсю заглядывало солнце. Сын тоже спал сидя, прижавшись щекой к карте, и кончик его длинного фамильного носа показывал точно на устье Оки. Ну что же, решено, идем на Башкировские мельницы.

Собирались молча. У нас все было обговорено ночью, Ольга не произносила ни слова, стараясь скрыть переживания, Ленка опять обиделась и играла в молчанку, а малышня изо всех сил мешалась под ногами. Но так же тихо и сосредоточенно, как взрослые. Молодцы, эти тоже все в меня, хоть и не родные. Теоретически, а так… мои, конечно же, мои.

И они старались быть полезными. Кому еще придет в голову заделать разбитый выстрелом люк в машине криво отпиленной фанеркой, приколоченной к крыше гвоздями? А что, крепко и надежно, тем более гвозди с внутренней стороны аккуратно загнуты. Андрей, стараясь не рассмеяться во весь голос, выстроил ребят перед «Тойотой» и вынес благодарность, торжественно пожав руку каждому. Вот они, по росту и по возрасту: Сашка, Витька, Сережка и Мишка. Наша машина времени, стартующая в будущее. Какое оно будет? Каким они его сделают? Увидим. И поможем.

– От винта! – Движок мягко заурчал, довольный, что про него не забыли.

– Погодите! – Ольга убежала в дом и почти сразу же вернулась со спящей девочкой на руках. – Всей семьей провожать будем. И встречать точно так же.

– Да вернемся, куда денемся. – Немного смущенный Андрей осторожно погладил малышку кончиками пальцев по щеке. – А имя ей так и не дали. Придумаешь, мам, сама, а?

– Вот еще, – в уголках глаз у Ольги собрались лукавые морщинки. – Твоя дочь, тебе и называть.

– А мы и не торопимся. Приедешь назад, вот и назовешь. Ну ладно, долгие проводы – лишние слезы. Езжайте с богом.

У южных ворот нас ждал Валера Сотский. Чуткий человек, бля… Не стал вмешиваться в трогательную семейную сцену, а на выезде из деревни подкараулил и сейчас наверняка вывалит на мою голову очередной геморрой. Но нет, оказалось, что я глубоко ошибаюсь в своей мизантропии. На самом деле люди значительно лучше, чем кажутся.

– Михалыч, – неуверенно начал он. – А может, ну их к чертям собачьим, эти поиски? Распашем по осени еще гектар и отдадим.

– С нашей урожайностью?

– Нет, Валер, не получится. Или ты у себя на огороде бензиновую скважину пробурил?

– Нефтяную. Что? А, нет…

Сотский тяжело вздохнул и вытащил из кармана фляжку. Обычную плоскую фляжку из нержавейки, только с двух сторон на ней были наварены аккуратные заплаты.

– Бери, говорю. Она у меня заветная – в девяносто пятом жизнь спасла.

Надо же, три года с человеком знаком, а только сейчас узнал, что он воевал. Ногу-то уже здесь потерял, когда началась гангрена после сильного обморожения. Валера сопровождал рыбаков, проверяющих сети подо льдом, и провалился в прорубь – твареныши наседали, и оглядываться было просто некогда. А потом четыре часа при крещенском морозе. Был бы еще кто-то из взрослых – заставили бы бежать бегом до деревни. А так… Не мог он оставить детей одних, пусть даже и вооруженных, но детей.

– Да ладно, – Сотский отвернулся и махнул рукой. – Езжайте.

– А ты знаешь, мне такая жизнь нравится. – Я покрутил головой, так как в затылок упирался нос резиновой лодки, прямо в накачанном виде втиснутой в салон. – И не нужно по утрам на работу рано просыпаться.

– Правильно, – согласился Андрей, до Нашествия успевший потрудиться техником у интернет-провайдера. – Просыпаться не нужно – твареныши придут и сами разбудят.

– Не в том смысле. – Идиллическая пастораль пейзажа располагала к философии. – Гонки нет. Бессмысленной гонки за всем и вся. Видел себя со стороны?

– Каким образом? И что там не так?

– Да все. Даже походка изменилась.

Так оно и было, мы стали другими, неторопливыми, что ли. Мягкий плавный шаг и размеренные движения. Нет, не медленные – исчезла суетливость и резкость. Именно они в первую очередь провоцировали тваренышей на нападение. Так, наверное, таежные охотники ходили. Настоящие, которые за соболем и куницей, а не те, что волков через флажки или лося на прикормленной полянке.

Андрей неопределенно хмыкнул и промолчал, объезжая лужу, неведомым образом не пересыхающую в самую жаркую погоду. Грунтовка петляла по полям, и до насыпи с асфальтом оставалось еще метров пятьсот. Самый опасный участок, особенно когда передвигаешься здесь на своих двоих. С одной стороны лес выходит почти к самой дороге, а с другой – пригорок, поросший высоким кустарником. Вчера было тихо, только уже в самом конце встретили звериную тройку, а сегодня кто знает…

Тут же, в подтверждение опасений, мелькнула серая тень, и в лобовое стекло ударился крупный твареныш. Зацепился за верхнюю кромку капота и оскалил пасть. Вот же… Бум… еще один прыгнул справа, целясь в чуть приоткрытое окошко, но промахнулся и расплющил морду в нескольких сантиметрах от моего лица. Третий шкрябал когтями по крыше – даже не представляю, за что он там держался.

– Ну что, началось веселье? – Андрей сдвинул рычажок на рулевой колонке. Заработавшие дворники треснули зверушку по носу, и он, недовольно заурчав, вцепился зубами. Еще щелчок – теперь твареныша мотало по всему лобовику с большой скоростью. – Настырный какой, скотина!

– Сейчас я его сшибу!

Но не тут-то было. Стоило мне только еще чуть опустить стекло, как в него сверху сразу же просунулась когтистая лапа. Я ткнул в кнопку, закрывая окошко, и в ответ услышал визг. Что, сука, не понравилось? А если ножом? Ну вот, почти новую куртку кровью заляпал. Но зато твареныш упал на дорогу, кувыркнувшись несколько раз. А первого все колотило задницей по капоту. Черт. Где же последний, который промахнулся? Акела хренов.

Бросаю взгляд в боковое зеркало. Он там, на дороге, ухватил за загривок трехлапого коллегу и волоком тащит в сторону кустов. Съест или по другой части употребит? Хотя вряд ли, у всех ранее виденных половые органы отсутствовали. Так… что-то вроде клоаки с единственным отверстием на все надобности. Значит, сожрет – взаимовыручку звери не практиковали. Стоп, а у озера вчера? Неужели умнеют? Вот только этого и не хватало.

– Останови! – Тормоза схватили намертво, и висящего на дворнике твареныша выбросило вперед.

Я выскочил из машины и влепил в него заряд дроби. Бабах! Это с другой стороны Андрей лупит по отступающим. От выстрела с десяти метров обоих снесло с грунтовки на обочину.

– Да ну их на хер!

Действительно, лучше нарушить наши неписанные правила и оставить за спиной недобитков, чем рисковать дождаться сбора стаи. И так, как думается, соберем за собой изрядный хвост. Нужно будет попросить Гусей-номерных немного проредить сопровождение у Грудцино. Все равно поедем по их бывшей центральной улице мимо КПП. А потом через Ворсму… Только бы там не было никаких сюрпризов в виде упавших на проезжую часть столбов, которые и в мирное-то время валились под грузом честно отработанных десятилетий. Не удивлюсь, если первые лампочки Ильича именно от них и запитывали. Советская власть виновата, не иначе.

Ладно. Поехали дальше, а то меня с философии на политику перекинуло. Ну, слава богу, политика теперь стала объектом изучения историков далекого будущего. То, что сейчас, это не она. Это обычное выживание и взаимовыгодное сосуществование. Или их попытки.

А вот и Фроловское показалось. Машина спустилась с одной горки, бодро прокатилась по мостику через ручей и пошла вверх, в следующую горку. Еще два поворота, и церковь с правой стороны, около которой вчера нашли нашу «Тойоту». Вчера… а кажется – не одна неделя прошла.

– Музыку включить? – предложил Андрей. – Пусть нам чего-нибудь спляшут.

– Угу, – согласился я. – Только не тот диск.

– А где я другие найду?

– Подожди, в бардачке гляну.

Так, что здесь есть? Такое, чтобы поритмичнее и потупее, как раз для дороги. Хватит серьезности, достала уже. Но прежний хозяин машины был еще тем эстетом: Битлы, Чайковский, Ванесса Мэй, Фредди Меркьюри, Элтон Джон. Хм… больше половины – пидоры. Но талантливые, заразы, вот чего не отнять. А это, в красной коробочке? Джо Дассен. Надо же, точно такая подборка, как и у меня была когда-то. Ставлю диск, и над нашими полями звучит голос слишком рано умершего шансонье, поющий про поля Елисейские. Париж… нет уже, наверное, праздника, который всегда с тобой. И твареныши давно доели последнего официанта в «Клозери де Лила». А музыка осталась. Давай, друг, пой! Нельзя стать бессмертным, но в человеческой памяти можно оставаться всегда молодым. У тебя это получилось, теперь наша очередь.

Опять захрипела рация:

– Чертобои, ответьте Птицефабрике.

При использовании книги "Чертобой. Свои среди Чужих" автора Сергей Шкенёв активная ссылка вида: читать книгу Чертобой. Свои среди Чужих обязательна.

Поделиться ссылкой на выделенное

Нажмите правой клавишей мыши и выберите «Копировать ссылку»

Источник:

bookz.ru

Сергей Шкенёв

Сергей Шкенев

Чертобой. Свои среди Чужих

© ООО «Издательство «Яуза», 2012

© ООО «Издательство «Эксмо», 2012

И я не верю в наступление Апокалипсиса, во всяком случае – очень не хочу верить. И пусть он лучше произойдет там, в придуманном мной мире, чем однажды проснемся и… Если кто проснется.

А мы будем жить. Ведь мир жив, пока живы его последние защитники. Дай Бог, чтобы наши правнуки не стали даже предпоследними в этой очереди.

С уважением к читателям – автор. Мы всматривались в бездну, бездна всматривалась в нас… а потом она улыбнулась в ответ.

(Из отчета секретной лаборатории по исследованиям бездны)

Где-то в глубинах космоса. 22 февраля 2098 года

Командир истребительной группировки коротко кивнул и вывел данные на виртуальный экран. Впрочем, сам он туда не заглядывал, отчитываясь по памяти:

– На дальних подступах к планете противника нас атаковали автоматические станции – пользуясь неизвестными пока технологиями, они оставались незамеченными в поясе астероидов и смогли сделать два залпа.

– Оружие все то же?

– Самонаводящиеся торпеды, импульсные пушки и, скорее всего, что-то электромагнитное. Разобраться не успели, товарищ вице-адмирал… мои орлы разнесли все к чертовой матери до микроскопических обломков, так что инженерам еще придется поломать голову.

– Не отвлекайся. Потери?

– Двадцать две машины. Три экипажа так и не катапультировались.

Александр Николаевич нахмурился. Хоть и привык за долгие восемьдесят лет непрекращающейся войны к тому, что с заданий возвращаются не все, но людей жалко. И не только людей – экипажи истребителей земного флота состояли из человека и зверя. Последние, в силу лучшей реакции и чуть больших способностей к телепатии, почти всегда являлись пилотами. Редкие исключения, такие как сам адмирал или знаменитый Белый Зверь, летавшие в одиночку, лишь подтверждали общее правило.

– Вечная память им, Серега…

Младший брат опять кивнул и продолжил:

– Орбитальные крепости, все двенадцать штук, подавим в ближайшие дни.

– Обещаешь? – Командующий забарабанил пальцами по столешнице.

– Там тупая и безмозглая автоматика. Ты же знаешь, что «хозяева» не любят рисковать собственными задницами.

– Угу, – согласился старший.

Он хорошо помнил мясорубку на самой первой планете, куда земной флот пришел с акцией возмездия. Десант умылся кровью, встретив отчаянное сопротивление, но среди оборонявшихся оказались лишь роботы и боевые машины, пилотируемые клонированными бойцами, из многочисленных колоний противника. И ни одного жителя метрополии… Их так никто и не видел – в мозгах захваченных живыми пленных стоял мощнейший блок, а потом, после бомбардировки, допрашивать стало некого. Земляне ушли на поиски очередного вражеского логова, оставив после себя запекшуюся пустыню.

– Высаживаться, надеюсь, не планируете?

– Чтобы императрица за непослушание уши оборвала?

– Она может… – Вице-адмирал и генерал-майор рассмеялись – старшая сестра не посмотрит на чины и эполеты, они для нее всю жизнь остаются младшими, которых обязательно нужно воспитывать. – Так что никаких десантов.

– Постарайся обойтись без «если». Хватит воевать… Не мы начали, но нам эту войну заканчивать.

– Врага, Серега… врага!

Земля. Императорская резиденция «Дуброво». 3 августа 2103 года

И тишина. Пение жаворонков в выцветшей синеве и стрекотание кузнечиков не нарушают ее, они часть той тишины. Как и ветер, пытающийся нахулиганить, но смущенно стихающий, едва коснувшись третьего стакана на столе – накрытого куском ржаного хлеба.

– Давай, вздрогнули! – Высокая даже в кресле, пожилая, но все еще красивая женщина встала первой. В такт движению качнулась переброшенная через плечо длинная русая коса с заплетенной в нее жемчужной нитью.

– Давай! – согласился седой мужчина с крестообразным шрамом на щеке, сидевший напротив нее, и тоже встал. – Мы помним и любим!

Выпили одновременно, похожими скупыми движениями.

– Сколько же лет прошло, Лен?

– А ты не помнишь?

– Помню, только до сих пор не могу поверить, что давно стал старше.

Опять молчание, только чуть шелестят листья кустов, закрывающих накрытый в саду стол от нескромных взглядов. Солнечные зайчики, пробивающиеся сквозь старые яблони, играют друг с другом в догонялки, перепрыгивая с парадных эполетов седого мужчины на его шашку в потертых ножнах и с простой, без украшений, рукоятью.

– Садись. – Еле слышно скрипнули плетеные кресла. – Ты сам-то как?

– Писал? – Женщина усмехнулась. – Андрей, это свинство, называть официальные рапорты и доклады письмами.

– Молчи! Родной брат, называется. Неужели нельзя черкнуть пару строчек просто о себе? Даже о рождении твоих правнуков узнаю из сети.

– Моя жизнь и так у всех на виду, как на подиуме. Что там может быть нового?

– Так я в прошлом году все рассказывал… и в позапрошлом. Между прочим, меня жена видит реже, чем ты.

– Повезло… а мой ворчит постоянно, да еще ревновать начал.

– С ума сошел? Мы, Саргаи, однолюбы. Тем более – не в моем возрасте давать какие-либо поводы.

– Надо было мужа себе с детства воспитывать.

– Смейся, воспитатель хренов. А кого твоя Танька до пяти лет мамой называла?

– Ага, а у остальных только балы с маскарадами. Кстати, почему Сашке отпуск не даешь?

– Все ищет последнюю?

– В найденных на кораблях документах четко сказано – четыре планеты.

– И на трех после вашего визита даже в океанах жизни не осталось…

– Предлагаешь вызывать на дуэль?

– Нет, но все же как-то не по себе.

– Стареем, сестренка. Стареем и становимся добрее. Внуки, что ли, так действуют?

– Я похожа на старуху? – Женщина преувеличенно укоризненно покачала головой.

– Ну что вы, Ваше Императорское Величество, даже звезды меркнут перед вашим великолепием.

– Льстите, товарищ генерал-адмирал? Грубо, гнусно и свински льстите.

– А уши тебе не надрать?

– За все! И не груби старшему брату!

Оба рассмеялись, и вместе со смехом уходили потихонечку грусть и горечь давней потери. Они вернутся, вернутся через неделю, через месяц… будут напоминать о себе ежечасно… пусть.

Но пройдет год, опять появится стол в этом саду, и тишина встанет часовым у простого граненого стакана, накрытого горбушкой ржаного хлеба. Так будет всегда. Так будет везде. Сегодня – День Чертобоя-старшего.

А начиналось все давным-давно…

Ага, теперь и сам вижу: пара тваренышей затаилась под старой ольхой в самом начале насыпи. Значит, где-то рядом еще один. Такое ощущение, что в этом году гадины значительно поумнели и сменили тактику – если в прошлые годы они предпочитали охотиться в одиночку, то сейчас группируются в тройки. И так с начала весны. Тревожный звонок… Какая пакость ожидает нас в ближайшем будущем? Гадство… И крупнее стали. Серая короткая шерсть лоснится… Отожрались? Но где?

– Задницу мне прикрой.

– Хорошо, пап. – Сын согласно кивает и, присев на одно колено, кладет перед собой здоровенный тесак.

Осторожный он у меня. Правильный. Впрочем, другие здесь и не выживают. Точнее сказать, другие вообще нигде не выжили. Схарчили их твареныши на первое, второе и третье.

– Готов? Работаем! – Я сделал быстрый шаг вперед, и звери, спровоцированные резким движением, бросились.

Размером с крупную кошку, они отличались завидной прыгучестью. Сволочи… Первого снял выстрелом в упор, тут же за спиной бабахнула двустволка Андрея и послышалась сдавленная ругань. Оборачиваюсь – последний перемахнул через меня и сейчас повис у сына на спине, пытаясь добраться до шеи сквозь кольчужный воротник.

– Замри! – Широкий тесак перерубил бестию пополам, стукнув о пластины бронежилета. – Ты как?

– Вроде бы не достал… Расцепишь?

– Ага… пригнись чуток.

Челюсти поддавались с трудом, несмотря на то что голова твареныша висела, а туловище валялось в дорожной пыли отдельно от нее. Это почти всегда так – иной раз приходится выбивать застрявшие зубы и вытаскивать их уже дома по одному. Если, конечно, повезет и они не доберутся до тела. Тогда есть часа полтора на то, чтобы вырезать зазубренные клыки из раны. Потом поздно – стремительно начинающееся разложение не оставляет ни одного шанса. Сколько так народу в первый год потеряли…

– Осторожнее, пап, – попросил Андрей, когда тесак, откованный мной из старой «уазовской» рессоры, заскрежетал по воротнику.

– Не поломай, в Грудцино сменяем на что-нибудь.

Узнаю родную кровь – такой же хозяйственный. А что, дело неплохое, за целую, не разбитую башку можно выручить литр бензина или два патрона двенадцатого калибра. Хотя с тамошнего председателя и три стрясти не грех, все равно у него порох говеный и навеска маловата. Не иначе сам снаряжает. Да нам и такие сойдут, самошлепные, не по тарелочкам на призы стрелять.

– Не вертись, говорю! – Трофей упал под ноги. – Точно не прокусил?

– Не-а. – Сын покрутил головой и достал из кармана полиэтиленовый пакет. – Других посмотрим? Я-то своего, кажись, только понизу зацепил.

Кажись, блин! Вот из-за такого «кажись» месяц назад в рейде на Ворсму Валерка Мыц погиб – недобитый твареныш забился под печку и ночью попросту перегрыз ему глотку. Считай, повезло… обычно с живота жрать начинают. Хотя чего это ворчу? А сам? Упустил последнего? Как сопливый пацан… Расскажи кому, так не поверят – Чертобой-старший умудрился не заметить зверушку, проскочившую над головой!

Но сначала зарядить ружье. В нынешние времена это первейшее дело – можно про обед забыть, но не про пустой второй ствол. Нынешние… поганые, честно скажу, времена… Ладно, чего рассопливился, старый пень? Тебе еще как медному котелку… Пока детей на ноги не поднимешь. Своих и чужих. Да и те, пожалуй, давно своими стали.

Да, действительно, Андрей своего зацепил краешком. Но качественно – задние лапы с половиной брюха оторваны начисто. Ну и хрен с ними, все равно там ничего ценного нет. А вот башка пригодится – из слюнных желез тваренышей варят «ведьмино зелье». Название для новичка звучит страшновато, но на самом деле это обычное противоядие от укусов зверей. Именно оно и позволяет продержаться те самые полтора часа. Иначе – жопа, полная и неотвратимая. Вопреки расхожему мнению, твари редко заедают свою жертву сразу, предпочитают подождать несколько минут, когда яд парализует добычу, но еще не убьет окончательно. И вот тогда у живого… Неподвижного, но все осознающего… Насмотрелся я таких…

– Тару подставляй. – Еще одна голова упала в мешок. – Моего потрошить будем?

Последний отыскался уже за дорожной насыпью, там как раз грунтовка выходила на асфальт, и твареныш лежал на обочине, немного не долетев до зарослей чертополоха.

– После тебя его только на котлеты, в сухарях еще обвалять, – прокомментировал сын удачный выстрел.

– При матери такое не ляпни!

– Что уж я, совсем без понятия? – усмехнулся Андрей.

Да, сейчас можно смеяться… но только между собой. Вот в первую зиму было вовсе не до смеха, особенно ближе к весне, когда из всех продуктов осталась только картошка да несколько мешков зерна – что успели заготовить на полях до холодов. Мы вставали на лыжи и уходили на охоту за зайцами. Так, во всяком случае, говорили, принося домой освежеванные тушки. Если снять шкуру и отрубить голову с лапами, то заяц как заяц. Вкус, конечно, гадостный, но многие ли пробовали раньше, чтобы теперь сравнить? Ружей у нас тогда не было – первое удалось разыскать позднее, когда набрались храбрости дойти до Солонского. А потому ловили тваренышей на живца. Впрочем, бывали моменты, когда живцами становились оба – и я, и Андрей. Раз зажали нас в ложбинке, в аккурат на стыке Павловского и Богородского районов… Это по-старому, нынче-то какие на хер районы… Чуть отмахались самодельными саблями против двух десятков. Но ни до того, ни после они в стаи никогда не собирались – наверное, от бескормицы, как раз за неделю прошли три сильных снегопада, и немногие уцелевшие за зиму люди нос на улицу не высовывали. А в лесу давно все прижрали – кабаньих следов не видели ни разу. Кстати, и остальных. Просто не повезло тогда. Или повезло, кто знает.

После того побоища стало чуть полегче, да и кое-какая уверенность в своих силах появилась. И иммунитет к яду… Так уж получилось – они хотели сожрать нас, мы сожрали их… Выжил сильнейший. Такое вот поганое житие.

– Пошли? – Андрей пнул растерзанную тушку носком сапога.

– Погоди, хоть железы вырезать надо.

– Да ну их… пачкаться из-за мелочи.

Нет, поторопился я, называя его хозяйственным. Эх, молодость! Нет еще здорового куркулизма, который заставляет думать о будущем, не обязательно светлом, складывать патроны в заветный сундучок дочери на приданое, запрещает выбрасывать стреляные гильзы и сломанные лопаты. Сейчас нет и не должно быть такого слова – мелочь. Да, сегодня она и на фиг не нужна, а завтра какой-нибудь сраный дополнительный патрон спасет собственную задницу.

Аккуратно, стараясь не забрызгаться, разрубаю голову твареныша пополам. Брезгливости давно уже нет, но в Грудцино люди мнительные, и заляпанного кровью промурыжат на воротах не меньше часа, заставляя пройти таинственную дезинфекцию. В чем она заключается, так никто и не знает, потому что после сидения взаперти на КПП все равно выпускают, но когда в селе единственная действующая больница на всю округу… Выпендриваются. Андрей тоже помнит о возможной тягомотине и уже снял куртку, надетую поверх бронежилета. Но с собой не взял – ровно сложил и придавил камнем у обочины. Все правильно, заберем на обратном пути, здесь воровать просто некому.

– По сторонам поглядывай!

– Да ладно, пап, чай, не в городе, где они толпами ходят.

Это я уже из вредности – пусть хоть чем-нибудь займется, пока добычу потрошу. Тут действительно все охотничьи территории поделены, и еще пару дней будет относительно безопасно. Если только… Нет, о таком варианте событий даже думать не хочется.

– Андрей, ножик дай, пожалуйста.

– А чего моим? – возмущается сын, но тянет из-за голенища сапога финку.

Знаю, жалко. Только нам еще шлепать туда-обратно километров сорок, и даже если пообедаем у дяди Вани в Грудцино, то все равно придется останавливаться на привал. Один нож оставим чистым – хлеб резать.

Вот они, эти железы – узкое лезвие с легким хрустом разрезает нёбо твареныша. Там, почти вплотную к верхней челюсти, два твердых шарика размером с лесной орех. Так было почти всегда, за исключением…

Это могло означать только одно – с утра твареныши успели кого-то сожрать. Вот задница… До нашего поселения здесь километров пять, Фроловское и Полянское опустели в первый год после Нашествия, значит… Или кого-то из наших, или гусевских задрали – больше некого.

Но Андрей и без напоминаний снял с пояса рацию:

– База, ответь Чертобоям.

– Сотский слушает! – почти сразу же послышалось в ответ. – Что у вас? Вы где?

– Вышли с грунтовки на асфальт, взяли две с половиной головы, все пустые.

– Мать. – прохрипела старенькая китайская «Моторола». – Дай отца.

– На связи. – Я взял аппарат. – Валера, наши все на месте?

– Вроде бы все, Михалыч, – в голосе председателя звучали сомнения. – Четверых только послал на озеро сети проверять. Но сам же знаешь – твареныши в воду не полезут.

– Сразу после вас. Думаешь, по дороге перехватили?

– Хрен знает. Связь с ними есть?

Да, действительно, у нас на все поселение шесть раций. Одна всегда наша, еще дома у Ольги, а четыре оставшиеся обычно достаются группам прикрытия полеводов. Там не меньше двадцати человек одновременно выходят, так что рыбакам просто не достанется. Это зимой, когда заморную щуку из-подо льда берут, еще может быть, но не сейчас.

– Ладно, Валер, заглянем на озеро по пути. Вроде бы выстрелов не слышали. Они с оружием?

– Из серьезного – только у твоей Ленки «Сайга», а остальные с «калашами».

Блядь… час от часу не легче! Мало того, что младшая дочь на рыбалку отправилась, так еще и в сопровождении почти что безоружных. Это против человека автомат Калашникова является весомым аргументом, но попробуйте из него остановить нападающего звереныша. Не спорю – очередь из весла калибром 7,62, три десятка которых сменяли у вояк из Шумиловской дивизии на десять тонн картошки, разорвет зверя на клочки, но попробуй, бля, попасть! Именно поэтому мы давно предпочитаем обыкновенные охотничьи ружья – дуплетом порой удавалось зацепить всю тройку.

– Валера, – прошу Сотского, – предупреди дядю Ваню в Грудцино, что мы задержимся и будем выходить со стороны Болдырево.

– Добро, – откликнулся председатель и, прежде чем отключиться, предложил то, о чем я и сам хотел попросить: – Ольге пока не скажу.

Выключаю рацию и протягиваю Андрею. Он в нашей семейной паре штатный радист – зря, что ли, перед армией успел радиотехнический колледж закончить. Правда, мой стаж радиолюбителя-коротковолновика уже за тридцатник перевалил – помню, как юным пионером на коллективной станции УК3ТАГ, что в бывшей пожарной каланче на улице Глеба Успенского, связывался с олимпийской Москвой. И даже карточки-подтверждения до сих пор дома лежат.

Дома… где он теперь, наш дом? Так и придется дожить жизнь вечным дачником.

– К озеру идем? – уточнил Андрей и вытряхнул из пакета бесполезные головы тваренышей.

– Угу… – Я пнул одну башку, которая даже мертвая зло смотрела остекленевшими глазами и скалила пасть. – Готов?

Он уже не застал юных ленинцев, родившись за год до развала СССР, но имел в виду именно это, старое значение. Нынешняя пионерская организация в поселении – всего лишь попытка хоть как-то упорядочить буйное и опасное любопытство подрастающего поколения. И научить выживать.

Чтобы попасть к озеру, нам нужно было вернуться километра на два назад. Там, по краю заросшего оврага, уходила грунтовка на Болдырево, такую же заброшенную деревню, какой было когда-то и наше Дуброво. Если по прямой, как вороны летают, то ходу не больше пятнадцати минут, вот только прямые дороги сейчас гарантированно заканчиваются в желудках у тваренышей. Невысокий березняк, за три года заполонивший необрабатываемые поля, идеальное место для их охоты. Нельзя, конечно, сказать, что толпами ходят, все-таки повыбили изрядно, но лучше не соваться.

Через полчаса будем на месте, быстрее все равно нельзя. Зрение у зверей чем-то напоминает лягушачье – видят только движущиеся объекты, а любой резкий жест или быстрый шаг провоцирует на нападение. Правда, в отличие от лягушек, обладают великолепным нюхом, и если уж добыча попалась на глаза, дальше могут преследовать по запаху.

Болдырево встретило нас привычной тишиной, только ветер шумел в вершинах старых тополей. Все, как всегда – покосившиеся бревенчатые домики под четырехскатными крышами и жестяными голубками на них смотрят на улицу темными пустыми окнами, лишь кое-где заколоченными листами ржавого железа. Деревня умерла давным-давно, в семидесятые, и причиной тому стало стихийное бедствие, известное как «укрупнение колхозов». Много таких в округе – если посмотреть на карту, то найдешь не меньше двух десятков только в Павловском районе, с обозначенными пунктиром дорогами между ними. Впрочем, именно относительная безлюдность и позволила нам пережить самое начало Нашествия, когда не только в городах, но и в более-менее населенных местах творился ад.

Я шел чуть впереди, контролируя левую сторону, так как правый глаз до сих пор плохо видел после встречи с залетными мародерами. И такое у нас бывает – люди злейшие из хищников, а посеченная осколками морда еще не самый худший вариант при взрыве гранаты в тесном помещении. Андрей привычно отстал шагов на пять, прикрывая спину, и постоянно оглядывался, как летчик-истребитель времен Великой Отечественной.

Единственная улица нырнула под горку и закончилась. Можно вздохнуть с облегчением. Но и расслабляться рановато – вот здесь на повороте, где густые заросли терновника выходят чуть ли не на дорогу, неделю назад тройка тваренышей устроила засаду. Нет, однозначно этим летом зверье стало умнее.

Сегодня обошлось без сюрпризов. Внизу показалось длинное, вытянутое с юга на север озеро, название которого я не удосужился узнать и в более спокойные времена. Озеро и озеро, одно из немногих в области, куда не попал вездесущий ротан. Потому здесь еще оставалась нормальная рыба – щука, карась, окунь. Немалое, между прочим, подспорье в нашем хозяйстве. От воды потянуло свежестью, чуть приправленной запахом тины. Тишина и благолепие, даже жаворонки в безоблачном небе.

И тут же, разрушая идиллию, впереди бабахнул узнаваемый выстрел «Сайги». Сразу же за ним несколько автоматных очередей, длинных, на половину магазина.

– Стой! – Я успел перехватить рванувшегося вперед Андрея. – Не бежать!

– Знаю. Пока стреляет – жива.

В подтверждение моих слов карабин выстрелил дважды, потом, после короткой паузы, еще раз. Молодец девчонка! А вот автоматчики нервничают, только один бьет короткими, остальные садят почем зря.

Озеро почти со всех сторон окружено зарослями камыша вперемешку с ольховником, и только в одном месте, где встречаются два оврага, крутой берег отступает от воды, образуя длинный и широкий пляж. Нам туда – нашим рыбакам больше негде накачать надувные лодки и перебрать сети. И как раз оттуда доносятся выстрелы.

Среагировать не успеваю – Андрей бьет с двух стволов, сняв на лету бросившегося с пригорка твареныша.

Еще один с громадной скоростью несется прямо на нас. Его снес в упор и кручу головой – где-то должен быть еще один.

– Вижу! – Третий твареныш ползет по траве, волоча задние лапы и оставляя за собой кровавую полосу. Это, видимо, от него отвлекали внимание предыдущие. Странно, никогда не замечал раньше у зверей способности к самопожертвованию.

Сын добивает подранка тесаком и отшвыривает в сторону:

Следующий пригорок обходим осторожно, и вот уже за ним пляж…

Я тоже такого раньше не видел – не меньше сотни тваренышей собралось на берегу. Рыбаки, слава богу, успели спустить лодки на воду и сейчас лупят со всех стволов. А чуть в стороне десятка два хищников собирают из веток какое-то подобие плота – и этого еще ни разу не приходилось наблюдать.

– Бей по тем строителям!

– Понял! – Андрей опять саданул дуплетом. Знает, что я всегда стараюсь держать один ствол в запасе, и он успеет перезарядить ружье.

Рыбаки с лодок тоже перенесли огонь на новую цель, только Ленка, восторженно что-то крича, продолжает обстреливать берег прямо перед собой, где из-за скопившихся в одном месте тваренышей промахнуться было невозможно. Безбашенная девчонка – в двенадцать лет собственная смерть кажется чем-то нереальным и фантастическим, а жизнь – увлекательным, хотя порой и кровавым спортом. Да, и ей уже приходилось хоронить друзей и ровесников, но заколоченные наглухо гробы в детской психике никогда не примеряются на себя.

Хотя, надо отдать должное, мою дочь не упрекнешь в излишней лихости или неосторожности. Вот и сейчас, реально оценивая возможности своего оружия, выбрала ближайшую цель, которой способна нанести максимальный ущерб. Сколько у нее с собой патронов?

Бабах! Андрей сносит подобравшегося со спины твареныша. Да откуда их тут столько? Бабах! Следующий выстрел сносит сразу двоих. Добивать некогда. Потом, если останемся живы.

– Чертобой, ответь базе! – совершенно некстати захрипела рация. – Чертобой – базе!

Некогда. Отвечать некогда – еще не меньше десятка лезут прямо в лоб. Дуплет. Переломить. Зарядить. Дуплет… Гильзы на хрен… Переломить. Зарядить. Дуплет… На спину падает что-то тяжелое, и тут же резкий удар по бронежилету. Андрей зло скалится, смахивая с приклада красно-серое месиво. Переломить. Зарядить…

Источник:

thelib.ru

Сергей Шкенёв Чертобой. Свои Среди Чужих в городе Волгоград

В представленном каталоге вы всегда сможете найти Сергей Шкенёв Чертобой. Свои Среди Чужих по доступной цене, сравнить цены, а также посмотреть иные книги в группе товаров Художественная литература. Ознакомиться с свойствами, ценами и обзорами товара. Транспортировка выполняется в любой город России, например: Волгоград, Краснодар, Новосибирск.