Книжный каталог

Персиг Р. Лайла. Исследование Морали

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Персиг Р. Лайла. Исследование морали Персиг Р. Лайла. Исследование морали 59 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Роберт Пёрсиг Лайла. Исследование морали Роберт Пёрсиг Лайла. Исследование морали 56 р. ozon.ru В магазин >>
Пёрсиг Роберт Лайла: исследование морали Пёрсиг Роберт Лайла: исследование морали 53 р. book24.ru В магазин >>
Персиг Р. Дзэн и искусство ухода за мотоциклом Персиг Р. Дзэн и искусство ухода за мотоциклом 198 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Персиг Р. Дзен и искусство ухода за мотоциклом Персиг Р. Дзен и искусство ухода за мотоциклом 356 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Г. А. Завалько Проблема соотношения морали и религии в истории философии Г. А. Завалько Проблема соотношения морали и религии в истории философии 385 р. ozon.ru В магазин >>
БУ ФН. Юм Д. Сочинения в двух томах. 2-е изд., доп. и испр. БУ ФН. Юм Д. Сочинения в двух томах. 2-е изд., доп. и испр. 3200 р. bookvoed.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Пирсиг Роберт - Лайла

Романы онлайн Романы Лайла. Исследование морали Пирсиг Роберт М.

Федр полагал, что присущая азиатам социальная сплоченность и способность безропотно работать долго и напряженно — не генетическая особенность, а культурная. Это результат разработки, ещё столетия назад, проблемы дхармы и того, как она объединяет свободу и ритуал. На Западе прогресс движется как бы чередующимися спазмами свободы и ритуала. Революция за свободу от старых ритуалов приводит к новому порядку, который вскоре становится ещё одним старым ритуалом, против которого восстанет следующее поколение, и так далее и тому подобное. На Востоке тоже много всяких конфликтов, но вот этот именно тип конфликта не преобладал. Федр полагал, это происходит потому, что дхарма содержит и статичное и Динамическое Качество без противоречий.

Например, читая литературу по дзэн, находя утверждения, что открыта «неписаная дхарма », можно посчитать её исключительно антиритуальной, ибо ритуал — это «писаная дхарма» . Но дело обстоит не так. Повседневная жизнь дзэн-монаха не представляет собой ничего другого как следование одного ритуала за другим, час за часом, день за днём, и так всю жизнь. Ему и не говорят, что надо порушить эти статичные структуры, чтобы обнаружить неписаную дхарму . От него требуется, чтобы эти структуры стали совершенными!

Объяснение этого противоречия состоит в вере, что освободиться от статичных структур путем борьбы с другими статичными структурами нельзя. Это иногда обозначают выражением «плохая карма старается ухватить себя за хвост». Освобождаешься от статичных структур лишь усыпляя их. То есть управляешься с ними так мастерски, что они становятся бессознательной частью твоей природы. К ним настолько привыкаешь, что полностью забываешь о них, и они пропадают. И тут-то в самой гуще монотонной скуки статичных ритуальных структур и обретается Динамическая свобода.

Федр не видел ничего плохого в этой ритуальной религии, если только ритуалы рассматриваются как статичное отображение Динамического Качества, как указатель, дающий возможность людям в социально структурном обществе видеть Динамическое Качество. Опасность всегда в том, что ритуалы, статичные структуры ошибочно принимают за то, что они лишь отображают, и позволяют им разрушать Динамическое Качество, которое исходно они намеревались сохранять.

Листва вдоль дороги вдруг раздалась и открылся океан.

Он остановился на мгновенье у пляжа и просто смотрел некоторое время на бесконечную череду волн, медленно накатывающуюся с горизонта.

Южный ветер здесь был сильнее, он веял прохладой. Он был стабильным, как сезонный ветер. Ничто не мешало его потоку по направлению к нему через океан. «Безбрежная пустота и ничего святого». Если существует конкретная зрительная метафора для Динамического Качества, то вот она.

Пляж здесь гораздо чище, чем по ту сторону косы, и ему захотелось прогуляться, но нужно возвращаться на судно.

С чего же начинать с ней? Вот в чем вопрос. Толкование Качества в плане рта гласило бы, что ей нужен ещё ритуал, но не тот ритуал, что борется с Динамическим Качеством, а тот, что воплощает его. И всё же какой ритуал? Она вовсе не собирается следовать каким-либо ритуалам вообще. Она ведь борется с ритуалом.

Но в этом может и быть ответ. Проблема Лайлы не в том, что она страдает от отсутствия Динамической свободы. Трудно себе представить, какая ещё свобода ей нужна. Сейчас же ей нужны стабильные структуры, чтобы оформить эту свободу. Ей нужно некоторым образом вновь вписаться в ритуалы повседневной жизни.

Так с чего же начинать?…

… Может быть с той куклы? Ей нужно отмежеваться от куклы. В эту религию ей не удастся обратить никого. Чем дольше она будет держаться за неё, тем крепче станут статичные структуры. Эти защитные структуры плохи не только как шаблоны, от которых она бежит, они ещё хуже! Теперь ей нужно вырваться из двух шаблонов, культурного и своего собственного.

…Интересно, нельзя ли усыпить эти защитные шаблоны с помощью куклы. Просто принять мысль о том, что кукла — её настоящий ребёнок, и обращаться с ней так, чтобы успокоить эти порывы. Она говорит, что кукла, её дитя, — мертво. Она полагает, что здесь некий остров. Почему бы не похоронить куклу со всеми полагающимися почестями?

Это будет ритуал, подумал Федр. Именно это Лайле и нужно. Не боритесь с шаблонами. Усваивайте их. Она уже вроде бы считает его чем-то вроде священника. Зачем разочаровывать её? Можно воспользоваться этим образом и постараться похоронить её безумные структуры с ребёнком. Это будет что-то вроде театральной подделки, но ведь и сами похороны — театр. Они, конечно же, предназначены не для трупа, а для того, чтобы покончить с порывами и старыми структурами живущих, которым нужно идти дальше. Похороны будут настоящими для Лайлы. Это дитя возможно воплощало в себе почти все заботы, что у неё были.

Рта . Вот чего не хватает в её жизни. Ритуала.

Если в понедельник утром приходишь на работу — это рта . Зарплата в пятницу вечером — рта . Идешь в продовольственный магазин, берешь с полок продукты, чтобы накормить детей — рта . Платишь за это деньгами, полученными в пятницу — тоже рта . Весь механизм действия общества — это рта с начала до конца. Именно это и нужно Лайле.

Можно только догадываться, как далеко восходит это взаимоотношение ритуал-космос, возможно пятьдесят, и может сто тысяч лет назад. Пещерных людей обычно рисуют волосатыми, глупыми созданиями, которые мало чем занимаются, а антропологические исследования современных примитивных племен наводят на мысль, что люди каменного века были связаны ритуалом с утра до вечера. Есть ритуал для умывания, уборки дома, охоты, приёма пищи и так далее, — так что различие между «ритуалом» и «знанием» становится неясным. В бескнижных культурах ритуал представляет собой как бы общественную библиотеку для молодёжи, которая сохраняет общие ценности и сведения.

Эти ритуалы могут быть соединительным звеном между социальным и интеллектуальным уровнями эволюции. Можно представить себе примитивные песни-ритуалы и ритуальные танцы, связанные с определенными космологическими историями, мифами, которые породили первые примитивные религии. Из них можно вывести первые интеллектуальные истины. Если вначале всегда является ритуал, а интеллектуальные принципы всегда появляются после, то ритуал не может быть лишь декадентским вырождением интеллекта. Их последовательность в истории свидетельствует о том, что принципы возникают из ритуала, а не наоборот. То есть. мы проделываем религиозные ритуалы не потому, что верим в Бога. Мы верим в Бога потому, что исполняем религиозные ритуалы. Если это так, то это само по себе очень важный принцип.

Но позднее, пока Федр шел по берегу, энтузиазм по поводу похорон младенца у него поостыл. Ему разонравилась мысль исполнять некий ритуал, в который он сам по настоящему не верил. У него появилось чувство, что настоящий ритуал должен вырасти из своей собственной природы. Такое просто нельзя сфантазировать и подправлять.

Похороны были бы притворством. Как ты собираешься вернуть кого-либо к «действительности», если действительность, к которой возвращаешься, сама преднамеренная подделка? Не годится. Он сам не соглашался с такими выкрутасами в клинике для душевнобольных, и у него не было уверенности, что это сработает теперь. Что-то в духе Деда Мороза. Рано или поздно обман выйдет наружу… и что делать тогда?

Федр продолжал размышлять об этом, склонясь то в одну сторону, то в другую. и наконец подошел к указателю, гласящему, что он вернулся в Бухту Подковы.

Когда залив появился в поле зрения, Федр увидел, что его яхта на месте, но к ней пришвартовалось другое судно.

На него накатилась совсем не мистическая волна беспокойства.

Подойдя ближе, Федр понял, что это судно Райгела. Слава Богу! Но ведь Райгел направлялся в Коннектикут. Что же ему надо здесь?

Затем он вспомнил, как Лайла сказала, что приедет Райгел. Откуда она знала об этом?

Добравшись до шлюпки, Федр сбросил сумки с провизией и стал отвязывать веревку от стального костыля в бревне.

Погодите! — услышал он.

Обернулся и увидел Райгела на борту своей яхты с ладонями рупором у рта.

Я сейчас выберусь на берег, — прокричал Райгел.

Федр перестал отвязывать шлюпку. Посмотрел, как Райгел садится в свою шлюпку. Удивился, отчего бы Райгел не подождал его просто там.

Он наблюдал, как Райгел гребет небольшое расстояние, изредка поглядывая через плечо, его аристократические черты лица по мере приближения становились всё отчетливее. Он улыбался. Когда лодка подошла к берегу, Федр помог ему вытащить её на песок.

Решил вот сойти на берег и немного потолковать в Вами, — сказал Райгел. Улыбка у него была дежурная, принужденная, как у юриста.

Что случилось? — поинтересовался Федр.

Ну, во-первых, я приехал сюда получить должок, — начал Райгел, — я заплатил за вас по счету на лодочной станции.

Боже мой, — воскликнул Федр, — я совсем и забыл про это.

Ну а они не забыли, — продолжил Райгел и вынул из кармана счет.

Пока Федр знакомился со счетом и доставал деньги, Райгел рассказал: «Я дал им немного лишнего, чтобы успокоились. Они подумали, что тут пахнет наркотиками и не захотели ввязываться. Как только вы уехали, они успокоились и забыли обо всём».

Ну и хорошо, — отметил Федр.

Когда Федр расплатился, Райгел спросил его: «Что вы тут делали?»

Да вот, доставал продукты, — ответил Федр, теперь нам хватит по крайней мере до Атлантик-Сити.

А, — протянул Райгел, — хорошо.

Наступило молчание, и лицо у него стало менее напряженным.

А где Билл Капелла? — поинтересовался Федр.

Источник:

romanbook.ru

Роберт Пирсиг - Лайла (Исследование морали) - чтение книги онлайн

Персиг Р. Лайла. Исследование морали

с одной стороны и демократией с другой. Очевидно, что ЛСД травмировало некоторых невинных людей галлюцинациями, которые приводили даже к их гибели, и совершенно ясно, что большинство американцев выступало за запрещение таких средств как ЛСД. Но большинство американцев не было индейцами и конечно же не были членами Родной американской церкви. В этом же проявлялось преследование религиозного меньшинства, чему в Америке не должно быть места.

Оппозиция большинства к пейоте отражала в себе культурное предубеждение, не подкрепленное научными или историческими свидетельствами того, что опыт "галлюцинации" - автоматически вреден. Поскольку галлюцинации - одна из форм безумия, то и термин "галлюцинация" очевидно уничижителен. Как и более ранние представления о том, что буддизм "языческая" религия, а ислам -"варварская", это наводит на ряд метафизических вопросов. Индейцы, использующие его как часть своей церемонии, могут с таким же правом называть его "дегалюциногеном", поскольку они утверждают, что оно устраняет галлюцинации современной жизни и выявляет скрытую под ними реальность.

И есть некоторые научные обоснования в пользу такой точки зрения индейцев. Опыты показали, что пауки, которым давали ЛСД, не бродили бесцельно, как можно было бы ожидать от них при такой "галлюцинации", а начинали плести ненормально совершенную, симметричную паутину. Это довод в пользу тезиса о "дегалюциногене".

Но в политике принятие решений редко зависит от фактов.

Позади карточек, помеченных ПЕЙОТЕ, был другой разделитель, обозначенный "РЕЗЕРВАЦИЯ". В этом разделе было более ста карточек с описанием церемонии, на которой присутствовали Дусенберри с Федром слишком уж много. Большинство из них надо перевести в мусор. Он и писал-то их тогда, когда казалось, что вся книга будет написана на основе той долгой ночи на службе в Родной американской церкви. Церемония должна была стать хребтом, который держал бы все остальное вместе. Отсюда она должна была ветвиться и разрастаться и анализировать под разными углами сложную действительность и трансцендентальные проблемы. Которые впервые запали ему в ум именно там.

Это место видать с федеральной дороги №212, оно расположено ярдах в двухстах от шоссе. Но от шоссе видны лишь покрытые толью хижины, ворчливые собаки да может быть бедно одетый индеец, шагающий по земляной тропе мимо брошенных машин. И как бы подчеркивая всю эту убогость, посреди этого возвышается чистенький белый шпиль миссионерской церкви.

В стороне от шпиля, на некотором отдалении ( а теперь может и вовсе нет ), находился большой шатер, который можно было принять за приманку для туристов, но только к нему не было пути от шоссе и не было никаких рекламных щитов или вывесок, предлагающих что-нибудь на продажу.

Физически расстояние до этого шатра составляло около двухсот ярдов, но то расстояние, которое они с Дусенберри преодолели в ту ночь было больше похоже на тысячу лет. Без пейоте Федр не смог бы преодолеть такое расстояние. Он просто просидел бы там "наблюдая" всю эту "объективность" как заправский хорошо обученный исследователь антропологии. А пейоте помешало этому. Он не просто наблюдал, он стал участником действа, как этого и хотел Дусенберри.

От сумерек, когда раздали таблетки пейоте, до полуночи он сидел глядя на языки пламени церемониального костра. Кольцо индейских лиц по периметру шатра вначале показалось зловещим в перемежающихся всплесках света и тени. Лица казались не имеющими формы, со зловещим выражением как в старых книгах об индейцах. Затем эта иллюзия прошла и они стали выглядеть просто бесстрастными.

После этого произошло изменение масштаба мыслей, что бывает при привыкании к новой физической ситуации. "Что я тут делаю?- спрашивал он себя. - Что-то сейчас происходит дома. Как мне теперь проверить все тетрадки по английскому к понедельнику. и так далее. Но такие мысли становились все менее и менее настойчивыми, и он все больше больше погружался в то, где он теперь находится и что сейчас наблюдает.

Как-то после полуночи, после многочасового слушания пения и барабанного боя, кое-что стало меняться. Экзотические аспекты стали бледнеть. Вместо того, чтобы чувствовать себя просто наблюдателем, все более и более удаляющимся от всего этого, его восприятия стали двигаться в противоположном направлении. Он почувствовал, как в нем возникает теплота по отношению к этим песням. Он пробормотал Джону-Деревянной Ноге, сидевшему рядом с ним: "Джон, какая прекрасная песня!", и сказал это от души. Джон посмотрел на него с удивлением.

Какая-то громадная неожиданная перемена происходила в его отношении к музыке и людям, певшим её. Что-то в том, как они разговаривали, занимались делом и общались друг с другом вызывали глубокий отклик в нем, настолько глубокий, что превосходил все предыдущее.

Почему он чувствует себя так легко? Ведь меньше всего на свете он ожидал такого именно здесь.

В самом же деле не совсем так. Только часть его была умиротворена. Другая же была все же отстранена, настроена аналитически и настороженно. Как будто бы он стал раздваиваться, одна часть его хотела остаться здесь навсегда, а вторая - стремилась немедленно убраться оттуда. Вторую ипостась он понимал, но кем же была тогда первая? Эта первая ипостась была таинственной.

Эта первая ипостась казалась какой-то таинственной стороной его личности, темной стороной, которая редко разговаривала и старалась не показываться людям.

Кажется, ему известно о ней. Но думать об этом не хотелось. Это была сторона с мрачным угрюмым видом, сторона, не любившая власть, сторона, "из которой не было никакого толку", и никогда не будет. Ему было известно об этом, он печалился по этому поводу, но поделать ничего не мог. Она никогда не будет счастливой где бы то ни было, она всегда стремилась куда-то дальше.

Эта сторона впервые заявила ему "перестань скитаться", "это твой настоящий народ", он стал понимать это слушая их песни, бой барабанов и глядя в огонь.

Нечто в этих людях как бы говорило этой "плохой" стороне: "Мы прекрасно понимаем твои чувства. Мы сами чувствуем то же".

Вторая же "хорошая", аналитическая сторона, просто наблюдала и вскоре стала плести громадную симметричную интеллектуальную сеть, гораздо большую и совершеннейшую из тех, что ему доводилось делать прежде.

Ядром этой интеллектуальной сети было наблюдение, что когда индейцы входили в шатер или выходили из него, когда подкладывали поленья в огонь, когда передавали церемониальный пейоте, трубку или пищу, они просто делали это. Они не совершали нечто. Они просто делали это. Не было никаких лишних жестов. Когда они подкладывали ветку в костер, они просто перемещали её. Не было никакого ощущения церемонии. Они участвовали в церемонии, но то, как они это делали вовсе не представляло собой церемонии.

В обычных условиях он не стал бы придавать этому большого значения, но пейоте раскрыло ему ум, а поскольку внимание его больше ни на что не отвлекалось, он углубленно стал вдаваться в это.

Эта непосредственность и простота также выражалась в их речи. Они разговаривали так же, как и двигались, безо всяких церемоний. Речь как бы исходила из глубины души. Они просто говорили то, что хотели сказать. Затем останавливались. И дело было не в том, как они произносили слова. Он полагал, что таковым было их отношение, выражавшееся в простых словах.

Ровные слова. Они говорили на языке Равнин. Это был чистый американский диалект равнин. Это не просто индейский диалект. На нем говорили и белые. В нем был некий акцент Среднего Запада и Запада, который можно слышать в песнях и ковбойских фильмах Вуди Гутри. Когда Генри Фонда появляется в "Гроздьях гнева", когда Гэри Купер или Джон Уэйн, Джин Отри, Рой Роджерс или Уильям С. Бойд снимаются в сотне различных вестернов, они говорят именно так. Не так, как говорят профессора из колледжа, но на языке равнин, лаконично, с недомолвками, с небольшими вариациями тембра, без смены выражения. И все же под этим скрывалась теплота, источник которой трудно указать.

По этим фильмам весь мир теперь узнает этот диалект почти как клише, но так, как говорят на нем индейцы, - это вовсе не клише. Они говорили на американском вестерновом диалекте также достоверно, как это было у любого ковбоя. Даже более достоверно. Они при этом ничуть не играли. Это была их суть.

Сеть стала расширяться, когда Федр подумал о том, что английский ведь даже не родной язык этого народа. Дома у себя они не говорили по-английски. Как же так получается, что эти языковые "чужаки" разговаривают на равнинном диалекте американского английского не только не хуже, а даже лучше своих белых соседей?

Как они могут с таким совершенством имитировать его, когда было совершенно очевидно, что при отсутствии церемоний, они вовсе и не пытаются имитировать что-либо?

Сеть росла все шире и шире. Они ничего не имитировали. Они могли заниматься чем угодно, только не имитацией. Все у них исходит прямо из сердца. В этом-то и состояла вся идея - добираться до сути прямо, непосредственно, без всякой имитации. Но если они не имитируют, то почему же они так разговаривают? Почему же они имитируют?

И тогда настало огромное прозрение благодаря пейоте.

Ведь это же они создали его!

Сеть расширялась, он почувствовал, что как бы прошел сквозь экран кино и впервые наблюдает людей, которые проецируют его с другой стороны.

Большая часть остальных карточек в этом ящичке, а их было более тысячи перед ним, появилась непосредственно в результате этого прозрения.

Среди них была копия речи, произнесенной на совете Медицинской ложи в 1867 году вождем команчей Десять Медведей. Федр списал её из одной книги по ораторскому искусству индейцев в качестве примера речи Равнин в устах того, кто никак не мог выучиться ей у белых. Он перечитал её.

Десять Медведей выступал на собрании представителей племен с участием посланцев из Вашингтона и сказал следующее:

Есть кое-что в том, что вы мне сказали, что мне не понравилось. И оно было не сладким как сахар, а горьким как тыква горлянка. Вы сказали, что хотите поселить нас в резервации, построить нам дома и устроить нам медицинские ложи. Я этого не хочу.

Я родился в прериях, где вольно веет ветер и ничто не застилает света солнца. Я родился там, где нет никаких загородок и всё дышало свободно. И умереть я хочу там же, а не внутри стен. Я знаю каждую речку и каждый лесок между Рио-Гранде и Арканзасом. В этой стране я жил и охотился. Жил так же, как мои предки, и подобно им жил счастливо.

Когда я был в Вашингтоне, Великий Отец говорил мне, что вся земля команчей - наша, и что никто не должен нам мешать жить на ней. Так почему же вы предлагаете нам оставить реки, солнце и ветер и жить в домах? И не просите нас отказаться от бизонов ради овец. Молодые люди слышали такие разговоры, и это расстроило и рассердило их. И не будем больше говорить об этом. Мне нравится повторять то, что говорил Великий отец. Когда мне дают товары и подарки, я радуюсь вместе со своим народом, ибо это

Источник:

litread.info

Книга: Лайла: исследование морали - Роберт Пёрсиг

Роберт Пёрсиг: Лайла: исследование морали Lila: an inquiry into morals Аннотация к книге "Лайла: исследование морали"

Роман Роберта Персига "Дзэн и искусство ухода за мотоциклом" стал литературной сенсацией, принес писателю культовый статус и международную славу.

Эта книга, возродившая во второй половине XX века жанр "философского романа-путешествия" века XVIII, и в наши дни не утратила своей актуальности, - напротив, стала ясна ее поистине провидческая сила.

В "Лайле" Персиг продолжает развивать тему, начатую первым романом.

Федр, философ-бунтарь, пытавшийся в романе "Дзэн и искусство ухода за мотоциклом" совместить несовместимые философские течения Запада и Востока, снова отправляется в дорогу - на этот раз не на мотоцикле, а на яхте. Его направляет дерзкая идея создания собственной, личной метафизики, личной теории эволюции. Однако теориям зачастую свойственно разбиваться о реальность - в данном случае, о реальность встречи Федра со странной женщиной…

Современный бестселлер

Роман непростой - это мягко сказано. Чтобы продраться через плотную смесь философии, антропологии, лингвистики и беллетристики, желательно по меньшей степени иметь за плечами пару защищенных диссертаций или гору прочитанных книг высшей степени сложности. Вторая книга Пёрсига - из тех, над которыми нужно серьезно работать. Но ведь если хорошо поработаешь, то и удовольствие получишь двойное, а то и тройное. С этой книгой дело обстоит именно так - может быть, даже в большей степени, чем с.

Фото пары страниц:

Фото книги для ознакомления

Редакция рекомендует: что читать вместе с книгой «Лайла: исследование морали»

Если вы обнаружили ошибку в описании книги "Лайла: исследование морали" (автор Роберт Пёрсиг) , пишите об этом в сообщении об ошибке. Спасибо!

Источник:

www.labirint.ru

Книга - Лайла

Лайла. Исследование морали

Тельце было неподвижно и холодно.

Глаза закрыты. Слава Богу. Она обтёрла муть с тела и увидела, что всё тело цело. Рыбы ещё не обгрызли его. Но оно бездыханно.

Тогда она взяла свитер с пола рубки, положила его себе на колени, завернула в него младенца и прижала к себе. Она стала укачивать младенца и почувствовала, что холодность в нём стала пропадать. «Всё в порядке, — прошептала она. — Все хорошо. Ты теперь в безопасности. Всё прошло. Успокойся. Никто больше тебя не обидит».

Немного погодя Лайла почувствовала, что младенец стал согреваться вместе с её телом. Она снова стала покачивать его. Затем она стала мурлыкать ему песенку, которую помнила с давних пор.

«Есть ли Качество у Лайлы?» Вопрос кажется неисчерпаемым. Ответ, который Федр придумал раньше: «Биологически — есть, социально — нет», всё же не доходит до самой сути. Здесь есть нечто помимо общества и биологии.

В коридоре послышались голоса, которые стали ближе и громче.

Со времён Первой Мировой войны произошло вот что: в картину вписался интеллектуальный уровень и занял в ней господствующее положение. И этот интеллектуальный уровень спутывал все карты. Вопрос о том, моральна ли распущенность, был решен с доисторических времён до конца викторианской эры, но вдруг всё стало с ног на голову, так как при новом интеллектуальном господстве говорится, что половая распущенность ни моральна, ни аморальна, — это просто аморальное поведение человека.

Возможно поэтому-то Райгел так разозлился ещё в Кингстоне. Он считал Лайлу аморальной потому, что она разбила семью и разрушила положение мужчины вобществе — биологическая структура качества и секса разрушила социальную структуру качества, семью и работу. И больше всего Райгела бесило то, что на сцене появляются подобные Федру интеллектуалы, которые утверждают, что подавлять биологические порывы — неинтеллигентно. Такие проблемы надо решать на основе разума, а не на основе социальных кодексов.

Но если Райгел посчитал Федра защитником кодекса «интеллект против общества» и причиной социальных волнений, то он, конечно, не туда попал. Ведь Метафизика Качества устраняет интеллектуальный источник этой путаницы, доктрину гласящую: «Науку не интересуют ценности. Науку интересуют только факты».

В субъектно-объектной метафизике этот постулат неприступен, но Метафизика Качества спрашивает: « Какие ценности не интересуют науку?»

Гравитация — неорганическая структура ценностей. Науку это не волнует? Истина — интеллектуальная структура ценностей. Науке безразлично? Ученый может вполне резонно спорить о том, что моральный вопрос: «Правильно ли убивать соседа?» — это не научный вопрос. А согласится ли он с тем, что вопрос: «Можно ли фабриковать научные данные?» — не научный вопрос? Может ли он как учёный сказать: «Фабрикация научных данных не имеет отношения к науке»? Если же он попытается хитрить и попробует утверждать, что это моральный вопрос о науке, который не является частью науки, то тогда он впадает в шизофрению. То есть при этом он допускает наличие реального мира, который наука постичь не в состоянии.

Метафизика Качества уясняет, что науку не интересуют только социальные ценности и мораль, в частности церковные ценности и мораль.

И тому есть важные исторические причины:

Доктрина об отсутствии связи между наукой и моралью восходит ещё к древнегреческим верованиям в то, что разум не зависит от общества, что он сам по себе, рождён без родителей. Древние греки, такие как Сократ и Пифагор, проложили путь к основополагающему принципу науки: истина независима от общественного мнения. Её надо устанавливать непосредственным наблюдением и опытом, а не понаслышке. Религиозные авторитеты всегда считали этот принцип ересью. Для ранних верующих мысль о том, что наука независима от общества, была очень опасным понятием. Люди за это платились жизнью.

Те, кто защищали науку от господства церкви, утверждали, что науку не интересует мораль. Интеллектуалы отдавали мораль на откуп церкви. А более общая структура Метафизики Качества проясняет: политическая борьба науки за освобождение от господства кодексов социальной морали по существу является моральной битвой! Это битва более высокого интеллектуального уровня эволюции за то, чтобы не быть поглощённой более низким, социальным уровнем развития.

Как только эта политическая борьба завершится, Метафизика Качества может вновь вернуться к вопросу: «Насколько же в действительности наука независима от общества?» И ответ она даёт: «Нисколько». Наука, при которой социальные структуры — не в счёт, так же нереальна и абсурдна, как и общество, в котором не в счёт биологические структуры. Это невозможно.

Если общество непричастно к научным открытиям, тогда откуда же берутся научные гипотезы? Если исследователь полностью объективен и фиксирует лишь то, что наблюдает, то где же он тогда находит гипотезы? Атомы в своём багаже не имеют никаких гипотез на свой счёт. Стоит лишь допустить наличие исключительной субъектно-объектной науки, науки разум-материя, то вся проблема неизбежно попадает в интеллектуальную черную дыру.

Наше научное описание природы всегда выводится из культуры. Природа гласит нам лишь то, к чему предрасполагает нас культура. Выбор того, какие неорганические структуры надо исследовать, а какие игнорировать, делается на основе социальных структур ценностей, а если не на них, то на основе биологических структур ценностей.

Декартово «Я мыслю — следовательно существую» исторически было провозглашением независимости интеллектуального уровня развития от социального, но сказал бы он это, если бы был китайским философом семнадцатого века? И если бы он был им, то стал ли кто-либо слушать его в Китае в семнадцатом веке, назвали ли бы его блестящим мыслителем и занесли бы его имя в историю? Если бы Декарт заявил: «Существует культура Франции семнадцатого века, а посему я мыслю, и значит существую», вот тогда он был бы прав.

Метафизика Качества упорядочивает взаимоотношения между интеллектом и обществом, субъектом и объектом, разумом и материей посредством включения всех их в более широкую систему понимания. Объекты — это неорганические и биологические ценности, субъекты — социальные и интеллектуальные. Они не представляют собой двух таинственных вселенных, плавающих кругами в каком-то субъектно-объектном сне, который не даёт им возможности по настоящему контактировать друг с другом. Между ними имеются практические эволюционные взаимоотношения. В эти взаимоотношения входит и моральный аспект.

В рамках эволюционных отношений можно видеть, что интеллект обладает функциями, покушающимися на науку и философию. Эволюционная задача интеллекта никогда не состояла в том, чтобы открыть конечный смысл вселенной. Это относительно недавнее поветрие. Историческая задача его заключается в том, чтобы помочь обществу находить пищу, выявлять опасности и уничтожать врагов. И это делается хорошо или плохо в зависимости от концепций, которые придумываются для достижения этой цели

Клетки Динамически изобрели животных, чтобы сохранить своё положение и улучшить его. Животные динамически изобрели общества, а общества динамически изобрели интеллектуальные знания в силу тех же самых причин. Поэтому на вопрос: «Какова цель всех интеллектуальных познаний?» Метафизика Качества отвечает: «Основополагающая цель познания состоит в динамическом улучшении общества и его сохранении». Познание уже переросло эту историческую цель и стало самоцелью, так же как и общество переросло свою исходную цель сохранения физического человеческого существа и стало самоцелью. Такой отход в результате роста от исходных целей в направлении лучшего Качества и является моральным ростом. И всё же исходные цели никуда не делись. И когда что-то теряется или что-то получается не так, то весьма полезно помнить об этой отправной точке.

Метафизика Качества исходит из того, что с социальным хаосом двадцатого века можно справиться посредством возврата к этой отправной точке и пересмотром пройденного пути. Она гласит: аморально, если общество господствует над интеллектом. по тем же причинам, как аморально угнетение детей родителями. Но это вовсе не значит, что дети должны убивать родителей, а интеллектуалы должны уничтожать общество. Интеллект может поддерживать статичные структуры общества без опасений появления угнетения посредством тщательного разграничения социально-биологических моральных проблем и интеллектуально-социальных вопросов и недопущения посягательств с какой бы то ни было сторон.

На карту поставлено не столкновение между обществом и биологией, а противоречие двух совершенно различных кодексов морали, средним членом которых является общество. Имеется моральный кодекс «общество против биологии» и кодекс «интеллект против общества». И Райгел набрасывался вовсе не на Лайлу, а на моральный кодекс «интеллект против общества».

В битве общества против биологии новые интеллектуалы двадцатого века стали на сторону биологии. Общество может обходиться с биологией только посредством тюрем и оружия, полиции и военных. А когда интеллектуалы, господствующие в обществе, становятся на сторону биологии против общества, то общество оказывается под перекрёстным огнём, от которого нет защиты.

Метафизика Качества гласит: кодексов морали не два, их по существу пять: неорганически-хаотический, биологически-неорганический, социально-биологический, интеллектуально-социальный и Динамически-статичный. Последний из них полагает, что хорошее в жизни определяется ни обществом, ни интеллектом, ни биологией. Хорошее состоит в свободе от господства любых статичных структур, но эту свободу не следует добывать разрушением самих этих структур.

Вероятнее всего Райгелово толкование недавней истории морали достаточно просто: старые кодексы против нового хаоса. А Метафизика Качества утверждает, что не всё так уж и просто. При анализе отдельных систем морали история двадцатого века предстаёт в совершенно ином виде:

Источник:

detectivebooks.ru

Персиг Р. Лайла. Исследование Морали в городе Калининград

В представленном каталоге вы всегда сможете найти Персиг Р. Лайла. Исследование Морали по разумной стоимости, сравнить цены, а также найти похожие предложения в категории Художественная литература. Ознакомиться с параметрами, ценами и рецензиями товара. Доставка товара может производится в любой населённый пункт РФ, например: Калининград, Астрахань, Барнаул.