Книжный каталог

Александр Аханов Жар Счастья. Рассказы

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Это первый сборник рассказов автора, обратившегося к жанру литературы, прозы, как еще одному из многих языков самовыражения (в данном случае академическому, архаичному). До сих пор автор пользовался средствами в жанрах изобразительных искусств.

Характеристики

  • Форматы

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Александр Аханов Жар счастья. рассказы Александр Аханов Жар счастья. рассказы 200 р. litres.ru В магазин >>
Юрий Гирченко,Г. Пассарар,Вячеслав Миронов,Валерий Горбань,Александр Агалаков,Александр Жембровский,Александр Аханов,Яков Гордин,Владимир Григорьев Юрий Гирченко,Г. Пассарар,Вячеслав Миронов,Валерий Горбань,Александр Агалаков,Александр Жембровский,Александр Аханов,Яков Гордин,Владимир Григорьев "Мы были на этих войнах". Свидетельства участников событий 1989-2000 годов 125 р. ozon.ru В магазин >>
Александр Беляев Александр Беляев. Рассказы Александр Беляев Александр Беляев. Рассказы 349 р. ozon.ru В магазин >>
Александр Шорин Неформат (сборник) Александр Шорин Неформат (сборник) 33.99 р. litres.ru В магазин >>
Агурбаш О. Для полного счастья: повесть и рассказы Агурбаш О. Для полного счастья: повесть и рассказы 380 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Александр Грин Пассажир Пыжиков Александр Грин Пассажир Пыжиков 0 р. litres.ru В магазин >>
Александр Куприн Рассказы для детей Александр Куприн Рассказы для детей 0 р. litres.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Северная правда - Александр Аханов: Мемуары Казановы? Очень странная реакция

Александр Аханов Жар счастья. рассказы

Еженедельное информационное издание Костромской области

Александр Аханов: Мемуары Казановы? Очень странная реакция.

Художник написал книгу - само по себе диво. Еще больший парадокс в том, что уже до презентаций дошло (обе, в Костроме и Ярославле, на этой неделе), а он искренне не видит в случившемся никакого серьеза. Александр Аханов со своим «Жаром счастья» не претендует ни на новые статусы, ни на растущую славу, ни на литературное будущее, повторяя: вот просто - написал книгу. А тем временем есть не просто книга. Есть серьезный и редкий (для сегодня) разговор.

- Александр Васильевич, давайте с третьей страницы начнем? «Выражаю свою искреннюю признательность и сердечную благодарность: Богам, Предкам, Казачьему Роду, Родителям, Детям, Друзьям, Костроме, Женщине. » - такое обы-чно говорят, когда «Оскар» получают. То есть первая книга рассказов для вас - как награда?

- У Есенина, по-моему, есть такое выражение: поэт - это Божья дудочка. Я себя ощущаю как раз посредником: меня выбирает сила, дает в руки какой-то инструмент - и с моей помощью нечто проявляется в материальном мире. Если смотреть с такой точки зрения, книга - дар. Хотя Бог его знает, как к этому относиться. Может быть, как к игре? Ведь еще два года назад речи не шло о том, что я буду писать. Конечно, что-то чирикал, какие-то тексты включал в графические работы, но они были просто дополнительным материалом. И серьезно я к этому не относился - как и ко всему, что делаю.

- А что вообще должно было произойти, чтобы Аханов подался в литературу?

- Во-первых, написанное мной рано называть литературой: должно время пройти. Пока, станет оно литературой или нет, вопрос открытый. А почему начал писать? Чем-то накрыло - и все.

- Можно было бы принять за ответ, если бы не. книга. Собрать рассказы, опубликовать их, причем исключительно на собственные средства, пригласить людей на презентации - это все-таки не «накрыло». Это уже сознательное решение.

- Я долго отнекивался. Татьяна Гончарова после публикации второго рассказа - «Ручная птица» - при каждой встрече брала меня за локоть и говорила: «Ты должен писать!». А я отшучивался все время: «Таня, литература - вещь серьезная. А я человек увлекающийся. Могу увлечься и все остальное бросить, а мне бросать совсем не хочется». Крепился-крепился - и прокололся.

- Когда вы сказали, что издаете книгу, сразу подумалось: будет книга-провокация, книга-спор. Ну, как ваши недавние выставочные проекты - вроде «Объять необъятное». А тут вдруг - привычное, спокойное, любовное. Почти «золотой век».

- Дело в том, что где-то с восьмидесятых годов и до начала двадцать первого века я взахлеб читал огромное количество литературы - и отечественной, и переводной. И пришел к выводу, что человечество во второй половине двадцатого столетия больно почти неизлечимо. Потому что в литературе - пожалуй, самом ярком проявлении состояния здоровья общества - нет ни одного положительного героя. Ни одного нормального. А в своих рассказах мне хотелось разговаривать на нормальном человеческом языке о нормальных человеческих чувствах.

- Но проблема ведь не только в литературе. После двух мировых войн, Хиросимы и Нагасаки, Чернобыля, распада крупных государств в искусстве в принципе мало нормального.

- Но должны же быть какие-то границы дозволенного. Недавно я наткнулся на интервью некой Кати Деготь - она очень известная сегодня куратор выставок. Ей задают вопрос: как относиться к произведениям современного итальянского художника Пьеро Мандзони? А он, прошу прощения, навалил в банку, закатал и подписал: «Дерьмо художника». И выставил в музее, а музей еще и закупил эту «прелесть». И вот она отвечает, что само по себе дерьмо ничего не стоит, но, если оно закатано в банку, подписано и выставлено в музее, это уже произведение искусства. И далее следует фраза: «Современное искусство должно быть выведено за категорию прекрасного». Для меня, например, это совершенно не приемлемо: искусство и есть прекрасное.

- Кстати, в биографической справке в конце книги вы подчеркиваете: был членом Союза художников с 1991-го по 2012-й. Ваш выход из него случайно не акция, демонстрирующая, что вы в оппозиции к тому, что происходит в сегодняшнем изобразительном искусстве?

- Нет. Причины моего выхода из Союза художников чисто бытовые, экономические. А даты пребывания в Союзе я указал, потому что в биографической справке это нужно указывать - не более того.

- Тогда другой вопрос: за тридцать с лишним лет графикой, живописью, декоративно-прикладным - вот этим всем не пресытились? И не потому ли возникла литература?

- Исчерпанность ощущается время от времени. Чем больше работаешь в каком-то жанре, тем выше поднимается твоя собственная планка. И остается один выход - прыгать вверх без конца. А я очень непостоянный, мне скучно все время прыгать, поэтому я делаю хитрый ход: меняю жанр.

- И как нынешняя смена? Велика разница между писать и писать - кистью и ручкой?

- По большому счету, ее и нет. Оказалось, что инструменты разные, а процесс одинаковый.

- Честно сказать, вы и в литературе остались художником. Причем импрессионистского склада: прочитаешь рассказы Аханова - и остаются одни ощущения: запах кофе, стук дождя по подоконнику и какие-то вечные недовстречи. Вроде и встретиться не успели, а уже расставание.

- Сквозное ощущение в моих рассказах действительно - щемящая тоска от невозможности дотянуться, хотя разделяет всего лишь расстояние вытянутой руки. И я хотел, чтобы у читателя возникали именно ощущения и образы, но сейчас сталкиваюсь со странной реакцией. Есть категория людей, мыслящих линейно. Когда говоришь им, что в тексте все метафорично, они не понимают, о чем речь. Уверены, что я в книге свои любовные похождения описал. Что это мемуары Казановы.

- Что «я» в рассказах и Аханов в жизни - совсем не одно и то же, понятно. Но совершенно очевидно, что писал эти рассказы очень чувственный человек. А ведь глядя на вас, не скажешь.

- Я на самом деле очень эмоциональный человек, но внешне мне иногда удается сдерживать эмоциональность. Хотя трясет меня не по-детски. Я даже фильмы не могу смотреть абстрагированно: вроде бы самые примитивные страсти на экране, а я ужасно волнуюсь. А эта книга сочинялась в совершенно особенном состоянии - когда чувство, что у тебя есть близкий человек, переполняет настолько, что им хочется поделиться не только с кем-то одним. Хочется выйти на улицу и первому встречному сказать: «Знаешь, как у меня все хорошо!». Что-то внутри тебя, что ты уже не контролируешь, вырывается наружу.

- То есть что-то новое вы с помощью литературы в себе открыли?

- Просто в очередной раз убедился, что я неисправимый романтик и фантазер. В Ведах есть упоминание о том, что возраст души - шестнадцать лет, вне зависимости от того, каков возраст мешка с костями. Вот в этом диком, телячьем состоянии - шестнадцати лет - я и нахожусь. Вы смотрели фильм Формана «Амадей»? Там в одной сцене Моцарт садится играть - и вдруг так расхохотался дурашливо. Вот я по жизни такой.

- Дурашливость дурашливостью, но в своей книге вы транслируете настолько возвышенное отношение к женщине - так разве что Блок относился к своей Прекрасной Даме. Мы давно забыли, что такое возможно.

- Так сами женщины к себе не относятся сегодня - вот что жалко. Жаль, что забывают, что в каждом человеке живет Бог. Трагедия Кьеркегора и Соловьева, взявших на себя обет безбрачия, в том, что они искали в женщине софийность - и не могли видеть в ней просто земную женщину. А мне хочется предложить земной женщине, чтобы она разбудила в себе богиню. Чтобы жила, как богиня.

- Вы хотя бы одну такую встречали?

Фото из личного архива Александра Аханова

Сейчас 312 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Фотогалерея

© 2005–2016 АУКО «Редакция Костромской областной газеты «Северная правда».

Источник:

www.xn--80aaafcmcb6evaidf6r.xn--p1ai

Читать книгу «Жар счастья

«Жар счастья. рассказы» — Александр Аханов

© Александр Аханов, 2016

© Александр Аханов, дизайн обложки, 2016

© Александр Аханов, иллюстрации, 2016

Корректор Татьяна Бекишева

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Выражаю свою искреннюю признательность и сердечную благодарность:

Богам – за Призвание и Силы,

Предкам – за Путь и Веру,

Казачьему Присуду – за Энергию и Память,

Казачьему Роду – за Дух, Волю и Кровь,

Дедам – за Тепло и Счастье,

Родителям – за Терпение, Благословение и Опыт,

Детям – за Уроки и Воспитание,

Друзьям – за Правду и Надёжность,

Костроме – за Оберег и Кров,

Женщине – за Свет и Красоту,

Людям – за Сопутничество!

Ольге Швейцер – за тактичное и очаровательное приглашение к тайне,

Татьяне Гончаровой – за убедительное принуждение к действию и веру в успех,

Ларисе и Виктору Сбитневым – за доверие, деликатность и профессионализм,

Татьяне Бекишевой – за неизменную поддержку и любовь,

Юрию Бекишеву – за благословение,

Друзьям, близким и далёким – за умение удивляться, искренность и поддержку!

В текстах сохранена авторская орфография.

Корректор Бекишева Т.

Содержание, обложки, иллюстрации – Александр АХАНОВ

Женщине – Богине и Мечте…

Благодарю тебя! Единственное письмо

Утро выдалось солнечным и не по сезону тёплым, оттого предстоящая прогулка в город обещала быть вдвойне приятной. Пока я возился в прихожей и зашнуровывал ботинки, неожиданно зазвучали угрожающе редкие удары крупных капель дождя по подоконнику. Я замер и взглянул в окно. Прелюдия закончилась так же стремительно и непредсказуемо, как и началась. Сверху рухнула мощная лавина воды, отгородив могучей стеной моё жилище от всего остального мира. Горошины града суетливо торопились отскочить от подоконника, звонко тюкались о стекло и падали куда-то вниз вместе с массой воды, с высокой скоростью проносясь сквозь землю…

Я решил всё же спуститься вниз и по пути принять решение – выходить или нет в такую бурь-погодушку. Открыв дверь подъезда, я не поверил своим глазам: солнце победно, торжественно звучало по-прежнему, отражаясь во всём омытом ливнем свете. Птицы, казалось, охрипнут от своего заливистого гомона и пения.

Вышел на улицу и пошёл по своим делам, перепрыгивая лужи и ручьи, с нескрываемым восторгом восхищаясь волшебной игрой Природы.

Проходя мимо мусорных баков, невольно подпрыгнул, когда под ноги мне из груды картонно-мебельного мусора выскочили две ошалевшие мокрые кошки с дико вытаращенными глазами. Убегая, они уронили развалившуюся картонную коробку, заваленную вспухшими от воды старыми книгами. Я остановился. Стало как-то больно и жалко от вида этих явно неоднократно читанных книг, выброшенных кем-то варварской рукой умирать на улицу таким безсердечным образом.

Я присел, чтобы рассмотреть их. «Жалкое зрелище, их уже не спасти,» – подумалось грустно. Пачка накренилась и повалилась на землю. Одна книга раскрылась, и я увидел сложенный вдвое потемневший тетрадный листок в едва различимую клеточку. Из любопытства я протянул руку и развернул влажную бумагу.

Это было письмо, вернее, судя по помаркам и исправлениям, черновик письма. От воды чернила местами поразмылись, растеклись… Кто-то очень давно написал эти строчки ещё чернилами – напрочь забытый ныне материал, как и сам жанр общения.

– Чужие письма читать нехорошо, – сказал я себе вслух. Но мерзкий соглядатай внутри меня оказался сильнее. Чуточку проветрив, подсушив листок на солнышке и лёгком ветерке, я осторожно положил его к себе с папку и пошёл дальше.

Всё послеобеденное время до самого вечера прошло в муках сочинительства концепта предстоящей выставки одного назойливого и прилипчивого художника. Текст никак не хотел выстраиваться, так же, как и его разношёрстные, крикливые холсты, не желающие по-доброму соседствовать друг с другом в пространстве галереи.

Уже стало смеркаться, когда я вдруг вспомнил об утреннем тетрадном листке, сиротливо скучавшем в моей потрёпанной папке.

Вода всё же успела сделать своё дело – какие-то места были потеряны окончательно. Как мог, я разобрал размытые и замаранные места и переписал их набело, поставив отточия вместо утерянных слов и букв. Нестрого поругав себя за непозволительное любопытство, я плюхнулся в старое, истрёпанное кресло и стал читать переписанное…

До……Ми…! С немалым трудом и решимостью позволил себе об……ся к Вам в письме. ………………………………………………………………………………………………………… С тех самых пор, когда впервые привела Вас ко мне в гости моя знакомая учительница, говорушка хохотушка……………………………………………

Пока мы вели пустопорожнюю болтовню с училкой, Ваша хрупкая, будто тончайшего фарфора фигурка неторопливо проплывала по комнате в вершке от поверхности пола……

Я вздрогнул и нервно заёрзал. Непроизвольно по моему лицу пробежала лёгкая волнительная дрожь. Сердце что-то громко заговорило, заикаясь и пропуская удары.

………очарован Вашим тихим, почти вкрадчивым голосом, неторопливыми, лёгкими движениями и мягкими жестами, тонкими, едва ли не детскими пальчиками и какой-то неповторимой, удивительно солнечно-тёплой, неземной улыбкой…………

А сердце всё громче, сбивчиво пыталось докричаться до моего рассудка. Он, рассудок, бунтовал, отказывался сознаваться, что этот текст – какая-то до боли знакомая часть моей жизни.

……………………всякий раз при нечастых наших встречах (будь неладны все дела, в которых мы погрязли!) во мне горело страстное желание – броситься, очертя голову к Вам навстречу, обнять, подхватить, раствориться в Вас, полететь……………………

…………………………………………………………заставлял себя сдерж……, чтобы невольно не причинить какого-либо вреда лишним, неловким словом, неосторожным, нечаянным прикосновением, не……до……………………………

……………………не покидали моего истосковавшегося сердца………

Что это такое? Невероятно! Откуда мне всё это знакомо? И текст письма, и, главное, это состояние, ситуация, чья-то, казалось бы, совершенно чужая, давняя жизнь. А может, это…

От неожиданной, пронзительной мысли спина и лоб покрылись холодной испариной… Будто открылась дверь, и в дом ворвались с шумом и смехом все, кого довелось встретить в жизни. Все разом по-дружески набросились на меня, тиская, хлопая по плечам и спине, вороша волосы на голове, что-то все одновременно говорили очень важное, необходимое, шутили, показывали какие-то записи, фотографии, книги, предметы…

И тут вспомнилось всё – день, год, время суток, её улыбка, тихий голос… А главное, то совершенно неповторимое состояние какого-то электричества что ли и запах, то ли озона, то ли другого фантастического эфира, наполнявшего воздух и заставлявшего так пьяняще – сбивчиво вибрировать моё околдованное сердце и поющую душу… Голова, и без того гудевшая, вот-вот готова была разорваться на мелкие кусочки.

В конце письма стоял особо тщательно замаранный столбик текста. Некое подобие стиха. Вода поразмыла густые пятна чернил, но мне удалось прочесть некоторые строчки:

Весну и лето копила,

и вот, наконец – то пришла,

палитру, холсты разложила.

Деревья, кусты и траву,

Раскрасила всё не размытым,

Волшебным каким – то

О важном сказать,

Ничего не забыть,

…и тихо, безмолвно

В зиму с собой унесу…

Окончательно ошалевший, я несколько раз перечитал текст письма. Отчаянно и безнадёжно пытаясь ухватиться хоть одной мыслью за соломинку рассудка, в каком-то изнеможении выронил листок бумаги из рук.

В какой жизни это было? Когда? С кем? С ней? Со мной?!…

– Это моё письмо… я его написал… – еле прошептал я и вдруг резко провалился в глубокий сон…

Наверное, уже ближе к утру, пробуждаясь от сна в старом, до дыр затёртом кресле, с затёкшими от неудобной позы шеей и рукой, ещё в полудрёме стал различать отдалённые шумы города за окном. Птицы о чём-то привычно и наперебой спорили между собой. Где-то, будто у соседа за стенкой, методично капала вода из крана. Её фигура, так отчётливо и яркой вспышкой вспомнившаяся вечером, безшумно проплывавшая рядом в ночи, удалялась прозрачным силуэтом в проёме окна. не оглядываясь. не махнув на прощание рукой… Где-то под переносицей досадливо, по-детски защемило, провоцировало на забытые слёзы. И всё отчётливее слышался чей-то приглушённый, чуть хрипловатый, уставший голос рядом со мной, вроде как за спиной, позади. Полушёпотом, прерывисто, неторопливо и с грустью в голосе этот кто-то читал моё глупое, недописанное, неотправленное письмо.

Источник:

mybook.ru

Бесплатно Жар счастья

Жар счастья. рассказы (Александр Аханов)

Это первый сборник рассказов автора, обратившегося к жанру литературы, прозы, как еще одному из многих языков самовыражения (в данном случае академическому, архаичному). До сих пор автор пользовался средствами в жанрах изобразительных искусств.

Оглавление
  • Благодарю тебя!
  • Единственное письмо
  • Я тебя люблю
  • Жар счастья
  • Редкие искры встреч среди тлеющих углей разлуки
  • Преодоление…
  • Цветные следы её шагов
  • Скрип половицы

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Жар счастья. рассказы (Александр Аханов) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Редкие искры встреч среди тлеющих углей разлуки

Случайно подслушанное, неожиданно подсмотренное и слегка придуманное. Любые совпадения непредумышленные…

Первая. Непроизнесённые слова

– Ну, что ж… Всё когда – то кончается… Прощай, милая!

– Так уж и прощай?

– Прощай – лишь просьба о прощении, хоть и выраженная в повелительной форме. Прости меня!

– За всё. За все глупости, что я наделал и наговорил от избытка эмоций, за неосторожные слова и жесты, за несдержанность, за нетерпеливость и назойливость, за мою неуместную и не ко времени, может быть, активность. За неудобства, тебе доставленные, за отсутствие деликатности и такта, за невнимательность, за мой раздутый до безобразия эгоизм, за отсутствие правильных слов. За то, что мои всегда складные мысли выражаются таким косным, неуклюжим языком. За мою тупость, горячность. За касания, объятия и поцелуи при посторонних свидетелях, за неумение при них скрыть свою безграничную к тебе симпатию и нежность. За то, что вывалил всё это на твои хрупкие и нежные плечи без твоего ведома, спроса и позволения. И за многое другое, что не могу сразу вспомнить от волнения и расстройства!

– Пустое. Не вини себя напрасно.

– Когда тебя ещё встречу…

– Я напишу тебе. Я буду тебе писать, хорошо?

– Да. Только вот я писать не привыкла…

– Ничего. Переживу. Не грусти, мне тяжело смотреть в твои грустные глаза.

– Это я на тебя такую грусть навалил?

– Нет. Не совсем… Просто… я растеряна…

– Не знаю… Ну, непривычно как – то.

– У тебя холодные пальцы. Нервничаешь, волнуешься?

– Н-нет. Не знаю… Немного.

– Позволь, я их согрею своим горячим дыханием. Прости меня. Но… ты же знаешь. Ты же всё знаешь.

– Обо всём, об этом… О тебе, о нас. Ты же понимаешь?

– Нет, не очень… Может быть…

– Ты ничего не хочешь мне сказать?

– Не знаю… Может… не сейчас… как- нибудь…

– Совсем ничего? Мне, наверное, не стоило всё это затевать, грузить тебя болтовнёй своей, неуместной, несдержанной страстью и…

– Нет, ничего. Всё в порядке… Неожиданно как-то, я растерялась… Но… Мне приятно, я принимаю.

– Я буду приходить к тебе во снах, напоминать о себе в самое неподходящее время, отвлекать тебя от работы, путаясь в мыслях и воспоминаниях, передавать приветы со знакомыми, посылать глупые, наивные открытки и всякие бирюльки – безделушки. Видишь, я настырный и прилипчивый.

– Ну, вот, уже лучше, ты улыбнулась. Улыбайся чаще! Мне очень нравится, когда ты улыбаешься. Вот скажи мне, что ты сделала со мной?

– Я? Я ничего не делала.

– Ну, как же! Ты околдовала меня, приворожила. Признавайся. Тебе смешно?

– Это ты что-то нафантазировал себе.

– Ну, может быть, чуточку. Но ведь не бывает дыма без огня. Я же видел.

– Видел. Признавайся, что ты добавляла в чай, когда его заваривала?

– Не выдумывай. Я, кстати, заметила, как внимательно ты следил, пока я его готовила.

– Да. Ты была очень сосредоточенна во время приготовления. Приворотной травы добавила, наговорила – заговорила? Тебе смешно, а мне вот каково? Ты ведь знаешь, чувствуешь, не можешь не почувствовать, что я каждый день думаю о тебе, утром приветствую тебя, вечером желаю доброй, безмятежной и спокойной ночи. Ты же видишь, я уже не могу без тебя. Без тебя, без твоей улыбки, без твоего обворожительно – мягкого голоса, без твоих пытливых, слегка прищуренных глаз? Вот скажи, как я теперь вдали от тебя смогу жить? А? Как?

– Да… Как скоро… Вот, держи.

– Летела птица, мне не знакомая. Я протянул руку, она уронила мне на ладонь сердечко – тёплый камешек. Если вдруг тебе взгрустнётся или станет зябко, возьми его, подержи в ладошке, вспомни меня – и тебе, может быть, будет теплее и легче…

– Не грусти. Прощай!

Вторая. Произнесённые слова

– Если бы ты знала, как же я рад, что, наконец – то, вижу тебя!

– Я тоже очень рада.

– Знаешь ли ты, сколько жизней прошло с тех пор, как мы с тобой виделись последний раз? Ты хоть можешь это представить? Боже! Аж не верится! Неужели и впрямь это чудо случилось, и я могу дотронуться до тебя?! Ну, подожди, не отстраняйся! Ещё секундочку.

– Мне непривычно как-то…

– Скажи, сколько ты времени можешь представить мне для счастья быть с тобой?

– Наверное, не больше пары часов…

– Всего лишь два мгновения, два мизерных часика на всё про всё…

– Почему ты так на меня смотришь?

– Любуюсь. Ну, ладно, не смущайся, я же скучал… и сильно. Видишь, сегодня твоя любимая погода. Похоже, скоро дождь начнётся. Ты сегодня сногсшибательно выглядишь! Никогда не видел тебя такой!

– Яркой, стильной, красивой и так опьяняюще улыбчивой! Прогуляемся, присядем где-нибудь за чашкой кофе или чая?

– Да, с удовольствием.

– Может, вот там, под навесом с горящими лампами, уютно выглядит…

– Настырный, вредный дождь, не даёт мне с тобой погулять. Именно тогда, когда ты так близко… Именно в тот день, о котором я так усердно молил календарь, чтобы он быстрее перелистывал свои страницы до сегодняшнего дня! Что же он делает – меня остужает или тебя подпитывает?! У тебя ледяные руки! Зябнешь?

– Нет. У меня всегда холодные руки…

– Дева северного королевства, давай я их погрею. Дай мне руку. Вот смотри, тут написано. И вот тут, и тут, и ещё вот здесь.

– Я не знаю, ничего не вижу… и не умею читать…

– Да вот же, видишь? Тут написано, что я тебя люблю. Понимаешь? Я люблю тебя! Давно уже. Сколько мы с тобой знакомы?

– А я тогда разволновался. И потом, позже, в другие встречи, рванулся к тебе навстречу, ты, наверное, помнишь.

– Может быть, не знаю.

– Но ведь главные слова нужно говорить вовремя. Только почему-то я их так глупо произнёс. Смешно вышло, да? Почему ты загрустила? Не надо, не грусти.

– Слишком непривычно… Мне уже пора…

– Как быстро… Слушай, возьми меня с собой в попутчики.

– Почему? Подожди, не качай головой. Почему ты не позволяешь говорить своему сердцу? Оно же не врёт никогда! Не торопись отталкивать, не закрывайся от меня.

– Сердце? Оно у меня уже сжалось и усохло до размера крылышка маленького мотылька… Иллюзии растаяли, мечты закончились…

– Дай мне шанс попробовать оживить его, вернуть тебе принадлежащее. Ты же понимаешь, что встречи не бывают случайными?

– Понимаю… Пожалуй… А может, это я тебе обязана?

– Вряд ли. Я бы это почувствовал. У меня стойкое ощущение, что именно я должник.

– Ну, мне так больше нравится. Я не люблю быть в долгу.

– Вот и хорошо! Позволь же мне вернуть тебе всю накопленную к тебе любовь, ласку, нежность. Прими эти дары. Это ведь только твоё, только тебе принадлежит! Возьми же! Мне ничего не нужно взамен. Только позволь побыть с тобой наедине этот вечер, ночь, полночи, несколько часов!

– Ну, скажи мне, почему так необходимо приносить себя или те мгновения счастья, глубоко искреннего, настоящего, ради которого и живём, которое может родиться, в жертву сложившимся обстоятельствам? Почему мы так легко от него отказываемся, ради чего? Подумай, ведь, пережив вместе эти счастливые часы-минуты, мы, возможно, будем к ним возвращаться всякий раз, когда нам будет нелегко. Может быть, они станут самыми светлыми и счастливыми мгновениями в жизни каждого из нас!

– Полюби себя, поживи для себя! Я же люблю тебя! Что же тебе самой мешает себя любить?

– Как любить? Смотреть на себя в зеркало и растягивать пальчиками улыбочку? Так что ли?

– Да, и так тоже. А в зеркало смотри на себя моими любящими глазами, и всё будет хорошо! Только вспомни, что все твои родинки, веснушки, морщинки, всё, что ты так не хочешь видеть в себе, мною любимы! Понимаешь, всё, вся! Каждая клеточка! Мною любима и… желанна! И тогда тебе не придётся переживать за себя, ты ничего не увидишь в себе такого, что тебе не понравится! Уверяю тебя! Может, я сглажу как-то будничные шероховатости, может, мне удастся стряхнуть, стереть заботы с поверхности твоих зеркал? Ну, что с тобой? Я напугал тебя? Ты боишься, что будешь жалеть о том, что согласилась, или о том, на что не согласилась, боишься потерять то, что ещё не обрела, не пробовала обрести, не пыталась прикоснуться… Кого ты больше боишься – меня или себя. Словно улитка, спряталась в домике, даже рожки высунуть боишься…

– И всё – таки… Как же расточительно тратится драгоценное время! Причём на загадки и отгадки, а не на жизнь. Я вот понятия не имею, сколько отведено нам с тобой времени побыть рядом, вместе, сколько раз доведётся с тобой свидеться. И как-то грустно думается, что совсем мало… А ты? Ты знаешь сколько?…

– Это окончательное решение? Только твоё решительное нет может остановить меня.

– Н-н-не знаю… Не сейчас. Может быть, при других, более благосклонных обстоятельствах… Пора уже…

– Ну, что ж… нет, так нет… Идём… Я так ждал этой встречи! И, похоже, всё испортил… Мне так и не удалось растопить твою ледышку, даже с одного краешка, даже бочок не смог согреть… Никак… Послушай! А ведь, говоря нет, ты на самом деле говоришь да, но позже. Так ведь? Ну вот, замечательно. Ты уже смеёшься. Значит, едем вместе?

– Нет… Я, правда, не могу…

– Однако ты сегодня на редкость неупросливая… Ну, пусть будет по-твоему… Если позовёшь – приду. Если нет, не стану настырничать и докучать тебе… Что же я делаю?! Как же я буду материть себя за то, что согласился с тобой, не убедил тебя, не нашёл правильных, нужных слов! Как же мне придётся жалеть о том, что я не настоял на своём.

Он стоял чуть в стороне от окошка кассы, в котором она брала свой билет, с грустью смотрел на её ускользающую, тающую на глазах, словно Снегурочка, тонкую фигуру. Ускользающую куда – то в облака, снова в недосягаемость… Словно последняя капля воды на ладони в раскалённой солнцем пустыне… Вышел из душного зала на платформу. Дождь по-прежнему играл свою монотонную, надоевшую и тоскливую мелодию.

Подошёл к краю платформы, опёрся плечом на колонну. Сразу навалилась многодневная усталость безсонных ночей, безконечного, изнурительного ожидания, долгих, неудобных переездов, всплеска эмоций. В душе, в голове стало необычно пусто – ни мыслей, ни переживаний, ни сожаления. Взгляд куда-то сквозь землю в вечность.

Через несколько минут она незаметно и тихо подошла сзади и бережно взяла его под руку. «Впервые за столько лет знакомства горячая ладонь. Как странно… Что произошло?» – подумал он. Взглянула ему в глаза, слегка вздрогнула. На неё смотрел другой человек…

– Не грусти, увидимся ещё…

– Да, обязательно. Может, тебе взять отпуск, ты ведь несколько лет никуда не ездил, не отдыхал. Вот и отправляйся за новыми впечатлениями, новыми сюжетами. А за это время, может быть, и твой «недуг» пройдёт…

– «Недуг»… раз уж ты уверена, что это точно диагноз… Возможно, перенесённый на ногах, он станет хроническим… и потому болеть уже так сильно не будет… Может быть, не будет…

– Прощай! Чуть не забыл! Я ведь не сказал тебе самого главного: Я люблю тебя, слышишь? Я… тебя… люблю!

Как это случается в жизни? Как из тонюсеньких волокон первых, случайных, на первый взгляд мимолётных, суетливых вначале, боле частых и продолжительных, а затем специально спланированных, желанных, ожидаемых встреч ткётся веретеном судьбы более крепкая нить, вплетаемая в обережную ленту благополучного, счастливого исхода? Как срастаются ткани разных живых существ в единое целое, в один, в унисон звучащий и дышащий организм? И почему иногда и довольно часто не удаётся связать крепкие узелки так близко предстоящей любви и нежности, казалось бы, очевидно родственным душам, сплести из этих нитей прочный поясок единства? Что не позволяет окончательно принять решение, что или кто отводит эту жизненно – важную энергию любви прочь, кто не подпускает меня к тебе? Почему не хватает смелости, решимости открыть вместе дарованную только двоим драгоценную шкатулку, почему эта столь ожидаемая посылка ходит по рукам друг от друга нераспечатанной? Это отсутствие воли, смелости или самой любви всё же? Она, любовь, должна ли отстояться, закаменеть до железо – бетонной нерушимости, или же ей позволительно быть лёгкой, невесомой, невидимой, дающей так необходимо желанный глоток живительного, пьянящего вдоха? Должны ли мы непременно бороться, настаивать, убеждать? Возможно ли предъявить доказательства любви, когда самое главное доказательство, единственный свидетель – твоё не лгущее сердце – живёт внутри тебя, и ты не даёшь ему слова, держа кляп во рту? А может, просто довериться той Силе, что посылает нас навстречу друг другу, подаёт нужные знаки, чтобы нам на этом пути не сбиться с правильной тропинки, чтобы первым протянуть руку, улыбнуться, открыться, принять, согреть, отдать. Что или кто не даёт тебе, мне сказать главное, закрывает своей недоброй, тёмной ладонью рот, кто костлявыми руками разворачивает твои плечи от меня, подталкивает в спину, уводит прочь? Кто. Что. Почему так легкомысленно относимся к любому разговору, который может быть вообще последним в этой жизни? Отчего не думаем, что сердитые, несерьёзные, пустопорожние, необдуманные слова могут быть самыми последними, обращёнными к любимому или любящему человеку?… И кто может сказать, сколько дней, часов, минут осталось, чтобы успеть взгянуть в глаза…

«Ты очертила для меня границу, запретила её пересекать. Несколько дней назад ты приходила ко мне во сне с какими-то посторонними, неизвестными людьми. Не смотрела на меня, не откликалась, была сердита и ушла, не простившись… Отняла окончательно остатки убогого сна, воспользовалась моей беззащитностью… Зачем? Что ты хотела сделать, сказать? Разве такими пилюлями можно избавить от «недуга»?

Оглавление
  • Благодарю тебя!
  • Единственное письмо
  • Я тебя люблю
  • Жар счастья
  • Редкие искры встреч среди тлеющих углей разлуки
  • Преодоление…
  • Цветные следы её шагов
  • Скрип половицы

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Жар счастья. рассказы (Александр Аханов) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Карта слов и выражений русского языка

Онлайн-тезаурус с возможностью поиска ассоциаций, синонимов, контекстных связей и примеров предложений к словам и выражениям русского языка.

Справочная информация по склонению имён существительных и прилагательных, спряжению глаголов, а также морфемному строению слов.

Сайт оснащён мощной системой поиска с поддержкой русской морфологии.

Источник:

vip-vet.ru

Александр Аханов Жар Счастья. Рассказы в городе Омск

В этом интернет каталоге вы можете найти Александр Аханов Жар Счастья. Рассказы по разумной стоимости, сравнить цены, а также найти прочие предложения в группе товаров Художественная литература. Ознакомиться с параметрами, ценами и обзорами товара. Доставка товара осуществляется в любой населённый пункт РФ, например: Омск, Владивосток, Калининград.