Книжный каталог

Голоса На Воде

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Елена Сунцова - молодой поэт "нижнетагильской поэтической школы", на ее творчество существенное влияние оказали литературные традиции нынешнего Петербурга. В новую книгу "Голоса на воде" вошли стихи и поэма, написанные в последние годы и частично публиковавшиеся в периодике.

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Голоса на воде Голоса на воде 281 р. labirint.ru В магазин >>
Обучающая книга Буква-ленд Голоса на ферме 2602825 Обучающая книга Буква-ленд Голоса на ферме 2602825 282 р. pleer.ru В магазин >>
Азбукварик Азбукварик Джунгли. Серия Азбукварик Азбукварик Джунгли. Серия "Веселые голоса" 170 р. mytoys.ru В магазин >>
Автоматическое опознавание говорящего по голосу. Автоматическое опознавание говорящего по голосу. 294 р. bookvoed.ru В магазин >>
Сумка Printio Золотые голоса бачаты Сумка Printio Золотые голоса бачаты 450 р. printio.ru В магазин >>
ammoon Black ammoon Black 67003.57 р. jd.ru В магазин >>
Лонгслив Printio Золотые голоса бачаты Лонгслив Printio Золотые голоса бачаты 890 р. printio.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Елена Сунцова - Голоса на воде - стр 1

Елена Сунцова - Голоса на воде

Елена Викторовна Сунцова

Оглушительный штиль

как я на голое смотрю

вполоборота к ноябрю

так запрокинутое, чтоб

проткнуло губ горячий шёлк…

Где Америка

Так светофоры новый круг

очертят в нём зелёным.

из океана в океан

рассвета и дождя.

отвердела словно завязь,

И допой произношенье,

и река засеребрится,

не ищи, её там нет,

как луна, она боится

в прорубь или мелководье,

омут там, где смотришь ты,

как вдоль берега уходит,

окунаясь в спящий воздух,

лодка, выронив меня,

как зерно, в тугую воду.

на полочке короткой,

флаконы и коробки,

и мандарина шкурка,

и, спрятавшись от книг,

дотронуться не дай, не

молчи, как после не

которому на вычет веди,

раз ты его добыча.

(это не в России),

помнишь, я с продлёнки

Ноги на приколе.

Верю, что не дашь.

переживания о боли,

что есть причина алкоголя.

Вот я приехала, иду

пространстве, будучи помехой

моей любви, о Боже мой.

дома живём ничком,

через неполные … тысяч лет

гаснем, как шум сперва,

ждём, что воскреснут перед крестом

на крыльце полупустом,

выйти к берегу готовы,

исчезают под мостом.

Празднуй, музыка и дух

одного из двух сияний.

Поглоти одно из двух.

на пороге ангел,

утром на прогулку,

слезы, крупинкой ставшей соли,

не принял, не нарушил воли её, -

уже не быть водой.

идя и стряхивая брызги

с листков, с тугих бутонов роз,

которых не раскрыл, опрыскав,

и, радужный канатоходец,

танцует облачная взвесь -

в ней смотрит и молчит колодец.

не проходит, рано,

с уха до хвоста,

так носами на причале

над морскими львами,

над безлистым сталагмитом

в каменном кармане.

млечник бурый, древесинный,

где цвёл и вспыхивал, доверю

тех листьев прах, и пух их серый,

летающих, потухший парк

ты будешь шёпот, снова, помнишь,

такая радость, что покой лишь

остудит трапезу "люблю",

бульваром, голосу чужому

послушна, мне и хорошо, и

весны прощаю красоту.

под новую листву.

Я просто не переживу.

знакомая на вкус.

Ты будешь сетчатой водой,

в себя принявшей груз,

Через неё переболи.

Даст Бог, перегори.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB © 2012–2017

Источник:

profilib.net

Елена Сунцова - Голоса на воде

Елена Сунцова - Голоса на воде

99 Пожалуйста дождитесь своей очереди, идёт подготовка вашей ссылки для скачивания.

Скачивание начинается. Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.

Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.

Описание книги "Голоса на воде"

Описание и краткое содержание "Голоса на воде" читать бесплатно онлайн.

Елена Викторовна Сунцова

Однажды пришлось ночевать неделю на берегу Черного моря в укромной лагуне диаметром в полкилометра, в обе стороны от которой амфитеатром располагался заповедник с реликтовым можжевельником. Горный массив здесь почти отвесно срывался в море, образуя бухточки-кельи, доступ в которые осуществлялся только с воды, через скальные нагромождения, или сверху, при наличии верхолазного снаряжения. В те времена егеря пускали в эти бухточки пожить за небольшую плату. Так что многие ниши у самого моря были заселены невидимками, в шторм находиться в них было бессонно, и страшно, и мокро, а в штиль — вы имели дело с лунным светом и шелестом волны, мерцающей по коже морскими светляками. И тогда важно было перебраться в саму лагуну. Дышала долгая волна, лился конус лунной дорожки, и все голоса, любой шёпот и вздох доносились из бухточек со всего многокилометрового периметра заповедника в акустический фокус, располагавшийся под невысокой скалой.

Незримые, неопознанные, навсегда безымянные голоса шептали, спорили, признавались, рассказывали. Бесплотность этих голосов сжимала сердце.

Смотри на небо этажей,

как я на голое смотрю

вполоборота к ноябрю

лицо воды во тьме реки,

так запрокинутое, чтоб

проткнуло губ горячий шёлк…

Степень лиричности — сокровенности — сообщения прямо пропорциональна дистанции, на которую оно рассчитано. Отосланные на бесконечность без потери звука, стихи Елены Сунцовой — голоса над водой, шепчущие в ухо Бога. В том и состоит парадоксальный, мощный эффект этих стихов: читатель, если суждено ему попасть в фокус сознания стиха, озаряется, освящается присутствием Бога, то есть возлюбленного; потому что альтер эго, в отличие от человека, обладает завидной участью без посредников устанавливать свою наследственность по образу и подобию.

Всё дело в минимальной потере звука, в уровне шума, который стих претерпевает на пути к адресату. Разумеется, меньше всего звук потеряет, если будет — парадоксально — отделён от других голосов при помощи иного бытия — стратосферы, оптической среды, вакуума. Отчасти организм этих стихов как раз и построен одновременно на совершенной включённости в бытиё, со всей тактильной правдой и реализмом — и притом на абсолютной надмирности. Ничто, никто не отвержен, всё искуплено.

Задача поэта, если таковая вообще имеется, состоит именно в искуплении: вывести если не мир, то возлюбленную из ада, память — из небытия. Бесстрашие поэта в том, чтобы решить эту задачу в лоб, пренебрегая мыслью о себе, минуя тяготы преемственности и всего остального, что может стать привнесенным балластом. Задача эта трудна, решение её есть борьба; но борьба и есть освобождение, свобода.

При этом, разумеется, слышней всего шёпот, негромкий голос. Но только при условии, что звучит он без свидетелей. Есть лирические поэты, чьи стихи рассчитаны на присутствие попутных слушателей, то есть на тех, кто слышит их исповедь, чья тайна превращается ими в предмет мены. У Елены Сунцовой, с её слитностью высказывания, признания, произносимого на одном выдохе, с предъявленностью дыхания, нежности — со всем тем, что необъяснимо прикрепляет душу к телу, — стихи исключают всеуслышание. Они суть тепло сродства, утоления.

Спасённая, представившая их, оставившая их, живу их встречей, живу — надежда, ожиданье их, их вопрошанье, разум, тьма и голод, их воплощенье, радость и борьба.

Необыкновенно редкий случай, когда книга оказывается предназначена не только для чтения, но и для жизни. И для жизни читателя, и для жизни своей, становления живого существа просодии и смысла. Вызывающая при прочтении сильное движение дыхания, книга «Голоса на воде» относится именно к этой счастливой разновидности.

Так воздух выпадет из рук

Так светофоры новый круг

очертят в нём зелёным.

И эту улицу туман

из океана в океан

рассвета и дождя.

На пороге расставались,

отвердела словно завязь,

И допой произношенье,

Упадёт за взглядом свет,

и река засеребрится,

не ищи, её там нет,

как луна, она боится

с ледяной горы бултых

в прорубь или мелководье,

омут там, где смотришь ты,

как вдоль берега уходит,

серой радугой гремя,

окунаясь в спящий воздух,

лодка, выронив меня,

как зерно, в тугую воду.

На маленьком окне,

на полочке короткой,

флаконы и коробки,

и мандарина шкурка,

за хвостик черновик

и, спрятавшись от книг,

лети, лети, во сне

дотронуться не дай, не

молчи, как после не

а прожитого дня,

которому на вычет веди,

раз ты его добыча.

(это не в России),

Холодок по коже

помнишь, я с продлёнки

Ноги на приколе.

Верю, что не дашь.

Боль заменяет остроту

переживания о боли,

что есть причина алкоголя.

Вот я приехала, иду

в несовпадающем с тобой,

пространстве, будучи помехой

моей любви, о Боже мой.

Гибнем, как выпавший в город снег,

дома живём ничком,

через неполные … тысяч лет

Тонем ладонями на восток,

гаснем, как шум сперва,

ждём, что воскреснут перед крестом

В белом воздухе медовом,

на крыльце полупустом,

выйти к берегу готовы,

исчезают под мостом.

Здравствуй, горло расстояний.

Празднуй, музыка и дух

одного из двух сияний.

Поглоти одно из двух.

на пороге ангел,

утром на прогулку,

Колодец, полный пустотой,

слезы, крупинкой ставшей соли,

не принял, не нарушил воли её, —

уже не быть водой.

Подумаешь об этом вскользь,

идя и стряхивая брызги

с листков, с тугих бутонов роз,

которых не раскрыл, опрыскав,

дождь, распахнувшийся не здесь,

и, радужный канатоходец,

танцует облачная взвесь —

в ней смотрит и молчит колодец.

не проходит, рано,

с уха до хвоста,

Самолёт летит, качая

так носами на причале

Над водою ледовитой,

над морскими львами,

над безлистым сталагмитом

в каменном кармане.

Всё летит, летит, красивый,

млечник бурый, древесинный,

Прогулка, поиски впотьмах,

где цвёл и вспыхивал, доверю

тех листьев прах, и пух их серый,

летающих, потухший парк

тебе знакомо отдаю,

ты будешь шёпот, снова, помнишь,

такая радость, что покой лишь

остудит трапезу «люблю»,

полузакрыв глаза, иду

бульваром, голосу чужому

послушна, мне и хорошо, и

весны прощаю красоту.

Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.

Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!

Похожие книги на "Голоса на воде"

Книги похожие на "Голоса на воде" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.

Все книги автора Елена Сунцова

Елена Сунцова - все книги автора в одном месте на сайте онлайн библиотеки LibFox.

Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Отзывы о "Елена Сунцова - Голоса на воде"

Отзывы читателей о книге "Голоса на воде", комментарии и мнения людей о произведении.

Вы можете направить вашу жалобу на или заполнить форму обратной связи.

Источник:

www.libfox.ru

Голоса на воде - Сунцова Елена Викторовна - читать бесплатно электронную книгу онлайн или скачать бесплатно

Голоса на воде

Тут находится электронная книга Голоса на воде автора Сунцова Елена Викторовна. В библиотеке isidor.ru вы можете скачать бесплатно книгу Голоса на воде в формате формате TXT (RTF), или же в формате FB2 (EPUB), или прочитать онлайн электронную книгу Сунцова Елена Викторовна - Голоса на воде без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Голоса на воде 22.11 KB

Елена Викторовна Сунцова

Незримые, неопознанные, навсегда безымянные голоса шептали, спорили, признавались, рассказывали. Бесплотность этих голосов сжимала сердце.

Смотри на небо этажей,

как я на голое смотрю

вполоборота к ноябрю

лицо воды во тьме реки,

так запрокинутое, чтоб

проткнуло губ горячий шёлк…

Степень лиричности – сокровенности – сообщения прямо пропорциональна дистанции, на которую оно рассчитано. Отосланные на бесконечность без потери звука, стихи Елены Сунцовой – голоса над водой, шепчущие в ухо Бога. В том и состоит парадоксальный, мощный эффект этих стихов: читатель, если суждено ему попасть в фокус сознания стиха, озаряется, освящается присутствием Бога, то есть возлюбленного; потому что альтер эго, в отличие от человека, обладает завидной участью без посредников устанавливать свою наследственность по образу и подобию.

Всё дело в минимальной потере звука, в уровне шума, который стих претерпевает на пути к адресату. Разумеется, меньше всего звук потеряет, если будет – парадоксально – отделён от других голосов при помощи иного бытия – стратосферы, оптической среды, вакуума. Отчасти организм этих стихов как раз и построен одновременно на совершенной включённости в бытиё, со всей тактильной правдой и реализмом – и притом на абсолютной надмирности. Ничто, никто не отвержен, всё искуплено.

Задача поэта, если таковая вообще имеется, состоит именно в искуплении: вывести если не мир, то возлюбленную из ада, память – из небытия. Бесстрашие поэта в том, чтобы решить эту задачу в лоб, пренебрегая мыслью о себе, минуя тяготы преемственности и всего остального, что может стать привнесенным балластом. Задача эта трудна, решение её есть борьба; но борьба и есть освобождение, свобода.

При этом, разумеется, слышней всего шёпот, негромкий голос. Но только при условии, что звучит он без свидетелей. Есть лирические поэты, чьи стихи рассчитаны на присутствие попутных слушателей, то есть на тех, кто слышит их исповедь, чья тайна превращается ими в предмет мены. У Елены Сунцовой, с её слитностью высказывания, признания, произносимого на одном выдохе, с предъявленностью дыхания, нежности – со всем тем, что необъяснимо прикрепляет душу к телу, – стихи исключают всеуслышание. Они суть тепло сродства, утоления.

Спасённая, представившая их, оставившая их, живу их встречей, живу – надежда, ожиданье их, их вопрошанье, разум, тьма и голод, их воплощенье, радость и борьба.

Необыкновенно редкий случай, когда книга оказывается предназначена не только для чтения, но и для жизни. И для жизни читателя, и для жизни своей, становления живого существа просодии и смысла. Вызывающая при прочтении сильное движение дыхания, книга «Голоса на воде» относится именно к этой счастливой разновидности.

Так воздух выпадет из рук

Так светофоры новый круг

очертят в нём зелёным.

И эту улицу туман

из океана в океан

рассвета и дождя.

На пороге расставались,

отвердела словно завязь,

И допой произношенье,

Упадёт за взглядом свет,

и река засеребрится,

не ищи, её там нет,

как луна, она боится

с ледяной горы бултых

в прорубь или мелководье,

омут там, где смотришь ты,

как вдоль берега уходит,

серой радугой гремя,

окунаясь в спящий воздух,

лодка, выронив меня,

как зерно, в тугую воду.

На маленьком окне,

на полочке короткой,

флаконы и коробки,

и мандарина шкурка,

за хвостик черновик

и, спрятавшись от книг,

лети, лети, во сне

дотронуться не дай, не

молчи, как после не

а прожитого дня,

которому на вычет веди,

раз ты его добыча.

(это не в России),

Холодок по коже

помнишь, я с продлёнки

Ноги на приколе.

Верю, что не дашь.

Боль заменяет остроту

переживания о боли,

что есть причина алкоголя.

Вот я приехала, иду

в несовпадающем с тобой,

пространстве, будучи помехой

моей любви, о Боже мой.

Гибнем, как выпавший в город снег,

дома живём ничком,

через неполные … тысяч лет

Тонем ладонями на восток,

гаснем, как шум сперва,

ждём, что воскреснут перед крестом

В белом воздухе медовом,

на крыльце полупустом,

выйти к берегу готовы,

исчезают под мостом.

Здравствуй, горло расстояний.

Празднуй, музыка и дух

одного из двух сияний.

Поглоти одно из двух.

на пороге ангел,

утром на прогулку,

Колодец, полный пустотой,

слезы, крупинкой ставшей соли,

не принял, не нарушил воли её, —

уже не быть водой.

Подумаешь об этом вскользь,

идя и стряхивая брызги

с листков, с тугих бутонов роз,

которых не раскрыл, опрыскав,

дождь, распахнувшийся не здесь,

и, радужный канатоходец,

танцует облачная взвесь —

в ней смотрит и молчит колодец.

не проходит, рано,

с уха до хвоста,

Самолёт летит, качая

так носами на причале

Над водою ледовитой,

над морскими львами,

над безлистым сталагмитом

в каменном кармане.

Всё летит, летит, красивый,

млечник бурый, древесинный,

Прогулка, поиски впотьмах,

где цвёл и вспыхивал, доверю

тех листьев прах, и пух их серый,

летающих, потухший парк

тебе знакомо отдаю,

ты будешь шёпот, снова, помнишь,

такая радость, что покой лишь

остудит трапезу «люблю»,

полузакрыв глаза, иду

бульваром, голосу чужому

послушна, мне и хорошо, и

весны прощаю красоту.

Вернёшься в тёплую Москву,

под новую листву.

Я просто не переживу.

Автомобили, ночь, ладонь,

знакомая на вкус.

Ты будешь сетчатой водой,

в себя принявшей груз,

Москва, чей голос до земли

Через неё переболи.

Даст Бог, перегори.

Вот и вернулся на место любви.

Лёг и уснул, как был,

на возвращение убив

пару минут ходьбы.

День отгорит, и тоска войдёт

Тот, кто вернулся, переживёт.

В темноте твою ладонь

Там, где видится огонь,

Будто маятника стук

Так на тумбочку кладут,

Так с тобою говорит

и молчит Москва.

Слушай новый алфавит:

Освободившись от любви,

от темноты освободившись,

не уходи, не оглянувшись,

не останавливай руки,

не видя, что освобождён,

так шелкопряда спящей спинке

не тяжелее крыльев нитки,

Летя дворами и домами,

как фантик съеденной конфеты,

снег был беспомощней бумаги,

роднее первой сигареты,

не тая на ступенях лестниц,

висящих по диагонали,

не останавливаясь здесь и

вверху, слепили, окунали,

и окончательно минула

та, о которой соли горстка,

в них, хлопьях пения и гула:

лежит и светит солнца шёрстка.

И волна ли или нам и

ветер врёт, напомни,

пели, верили, не знали,

плакали о ком ли.

По живому морем небу

так не берег ждёт ковчега,

Вечер плывёт по его руке,

устье реки – плечо,

дерево держит на поводке,

он не поймёт о чём.

Это как раковины в песку,

гребень волны шихана,

долгий, глубокий рисунок скул

По тёплым улицам пустым

и наклонённым переулкам,

сквозь юга дым и запах дынь,

пекущейся дыханье булки,

По белым плитам босиком,

под звон сдвигающихся рюмок

к особняку, особняком,

не обнимая, не горюя,

Вор выпьет, что не на виду,

дождь выйдет и следы зароет

в ложащемся во тьму саду,

к утру покажет сушь барометр,

Счастье только лишь чужое,

так полощется большое

в голой проруби дубовой,

на балконе белым колом,

словно в горле ком.

. ещё не высохла зима,

но лёд чернеющий оттаял,

в листву одеться не пытаясь,

весной в самих себя растут,

сомкнувшись под её рукою,

зеркально радуются: тут,

как сердце, озеро в покое,

и верхней облачной душе

пора за ним, оно болит.

…спускаясь с неба этажей

в наружу отворённый город,

в полузакрытый алфавит.

На одном материке,

но у разных океанов

мы вдвоём, рука в руке,

С гор покатится трамвай,

мост метнётся неба выше,

опрокинет в ночь и в рай —

эхо, берег, волны, слышишь…

Я помню их осенний вид,

но их не видела весною,

они стоят передо мною

налево справа, как иврит.

тому, кто вырасти успеет:

деревья, что не розовеют,

не замерзают, как в аду.

Зимой дыхания тепло

осыплется, как смерть сухая,

по мёрзлой насыпи ступая

Мороз царапает стекло,

и поворачивает поезд,

какой восторг, какая горесть,

и снег нерусский, глянцевитый,

бочок надрезанный граната,

Всё настоящее: луна,

вернее, месяц, лёгший навзничь,

мышь, удирающая прочь,

куда глаза глядят, и плач

хозяйки от дурного сна.

Какая радость, что меня

он потерял и не увидит, —

так ненавидящий, тая,

заходит в дом и ненавидит,

собой неузнанный, молчит,

сквозь слёзы морщась, колупая

на стенах краску, голубая,

как все умытые подъезды,

обитель хлорки и стыда,

она навечно, навсегда,

как ненависть и как несчастье —

но в том и радость, что, стерев

простую надпись «здесь забыли»,

стоишь, закрыв глаза от пыли,

Не поднимет душа – тяжелее зла,

легче бабочкина крыла —

с тех дорог, по которым она прошла,

крошек того стекла.

Так не вспомнит вода, что сомкнула рот

рыбе, вросшей в речной лёд,

долгим летом, когда её сад пьёт

И вот простилась с радугою, милый,

мой спрятавшийся порох, пух невинный,

мой папоротник белый, лучезарный,

в пустыню убежав, не убежавший.

Люблю и потеряю, променяю,

ты спишь, я всё равно тебя, и я, и

бочок внутри ножа неосторожный,

открой глаза, исчезнуть невозможно.

Себя на ветер бросил дождь

и сгинул в облаке подвздошном,

закрыл глаза и лёг, потухший,

на в сумраке горящий зонт.

Беги, беги, и, кроме нас,

к нему воздетыми руками

прильнёшь, как с холода щекою

ребёнок, прячущийся там.

Превозмогая вид знакомый

и до знакомого родной,

ложатся, опадают горы

в продольный воздух, не вечерний,

он, по-вечернему горя,

Смотри на небо этажей,

как я на голое смотрю,

вполоборота к ноябрю

лицо воды во тьме реки,

так запрокинутое, чтоб

проткнуло губ горячий шёлк,

рождая голос или крик

пусть чайки, стонущей в окне, —

в купели воздуха язык,

двоясь, отсвечивал на дне

монетой, бывшей в колоколь-

не частью музыки, она

ей переплавлена, как боль

проходит, не побеждена.

волны гор качнутся,

лишь на погляденье.

Камень будет петь,

Уходи, как вверх

крупной и неровной.

глинозём и обух

шедшем своим ходом.

Старый город новый

скажешь здесь полслова,

встанешь, будто здешний,

голенями в ветки,

Зима, зима, земле золы зима,

во зле воз левой мне было одной,

не тронула тропы вошла тропой,

спешила, понимала, поняла —

ноябрь, светлее воздуха ноябрь,

не холодно от серой пелены,

покалывай, показывай мне сны,

Или забыла тебя, потом

встала, тебе трава.

Или беспомощно шёпотом

Господи! – я потерялась. Не

слышь меня. Улыбнись.

Кажется, вправду в другой стране.

И в самом деле, жизнь.

Это дерево в окне.

Это озеро в огне.

Это белые следы

от движения воды.

Замерзай, не замирай,

исчезая, не играй.

Словно линза, выпей свет.

Вот буксиры плывут по реке ночной,

чёрной воде ночной.

Восемь жёлтых огней и зелёных два

помнишь и узнаёшь.

О буксиры, какая на вас тоска,

как толкаете вы её

от Ла Гардии прямо до Бруклин Хайтс,

вот вам ещё моя.

Скоро вернётся к тебе зима,

снова ослепну от

города, горя, любви, тьма

тронет за живот.

Кроме себя, он – ни я, ни ты.

Воют деревья, спят.

В холоде больше красоты.

Спи же, не мой до пят.

Приближаясь к лету,

вроде года в холке.

Нравится и вроде

то, что перебродит,

Воздух хмурый и грязный, грузный,

на продажу – пахучий комель

по соседству с рядком фиалок,

лопушистой цветной капустой,

Лишь тревожно стволы чернеют,

бурый парк облетает птица

и река оседает в празелень,

снег не смилостивится выпасть.

Снег на грушевый листок,

острый ёлочный замес,

через улицу иду,

и берлога ли бела,

И по левой тоже щеке ударь,

и она принимает грех.

Любодействуй, лги, укради, предай.

Всех прости, помолись за всех.

По реке, как огромная рыба-кит,

баржа тенью ночной плывёт.

Ярко-белый огонь на носу горит.

Или тонет, наоборот.

А ему скажи ты бре…,

пятипалую в норе

протяни, не обращай

вни…, сожмёшься и леща.

Вот и тонет самолёт,

сам ему man overboard,

на ладони только снег,

кровь на белой глубине.

Сухое дерево разлук

под успокоившимся сердцем

не отзывается на стук,

как кукла сломанная в детстве,

проснись скорей, я тут как тут.

Вот дом, умноженный рекой,

одно из этих окон наше,

над крышей, как маяк, огонь,

звезда всё выше, всё бесстрашней,

всё различимее такой.

Темнота, куда глядишь,

пенью радуется лишь.

Звук коснётся и замрёт,

отвердеет, станет лёд,

по которому пойду

сквозь границы, на виду.

Выйдешь, осень разом

полыхнёт, и разум

напоследок, мне есть

что в огонь подбросить,

не в огонь, так оземь.

Тёмное утро, ливень стеной, спиной

к спинам приник, зевнул, перетёк в сабвей,

остановилась и зонт погасила, здесь,

на восемьдесят шестой и Лексингтон,

сепия, соус, уголь, сангина, бистр

чёрным по мелу расплывшихся облаков,

и жжёной умброй, терракотой, хромом

солнце, не видное за, и домой, домой.

Впервые – дух захватывает, позже привыкаешь,

огнями труб неумолчных за окнами мигаешь,

срываешься в пике ночной заснувшей было чайкой

и тычешься веслом в сырое дерево причала,

где чёрная смола реки, как шёлковая лента,

которую распутало и выгладило лето

своими хоть и южными, но ветреными днями,

лоснится, отражая звёзды бликами, тенями.

Похоже облако на яблоко,

на колокол, на стог похоже,

на трели-переклички зябликов,

на трещины на спелой коже.

Гляди, в повозке он качается,

дрожит, заваливаясь на бок,

и, опрокинувшись нечаянно,

сухим дождём поёт из трав.

Ветер дунет справа,

сердцу верить рано,

всё не ради Бога.

Свистнет, словно чайник,

Воду внизу без запаха и песка

и берегов гранитную вертикаль,

на материк лестницу эстакад,

белый над головой частокол зеркал,

лайнер, дрожащий в очереди на взлёт,

видит остановившийся на мосту

тот, кто на этом острове ждёт, живёт,

воспоминаний раскачивая батут.

Свет эту реку делит напополам,

словно граница времени и любви,

рябь от него навсегда остаётся там,

как ни люби, как вынырнуть ни зови,

и остывает в облаке сентября,

в листьях платана и дыме родного дня,

рдеет, как разрушающееся – «я

помню» – от взгляда, даже не от огня.

Ты приснишься на роликовых коньках,

скажешь: не помни страх,

сам их наденешь, махнёшь: летим!

Полечу на твоих руках.

Прилетим в самый лёгкий, из тишины,

лишь тополя видны,

с крышей из первого снега дом,

белый над ней дым.

Буду сидеть на заборе и

видеть, как ты говоришь: смотри,

в синее озеро я нырнул,

Тут же подёрнется тонким льдом

кубарем ринусь под воду – там

фильма начала ждём.

Вымок и высох туда билет,

бежевый полный свет,

ты обнимаешь меня: люблю,

Твой остров и твоя Москва,

моё такси и мой Манхэттен,

который раз которым днём

не прислониться, как укрыться,

как повернуться и спастись.

Твои слова, мои права

мне возвращённым силуэтом

овладевают, как огнём,

и нет ни времени забыться,

ни наслаждения уйти.

И, брошенный и неспокойный,

оправданный и смолкший за ночь,

он вдоль разрушенной реки

идёт с утихшей слева болью,

земли касается не сам – он

в том шуме не расслышит толком,

кого лишился вопреки.

По горам, по долам

ходит шуба да кафтан.

По рукам, по ногам

ткутся пыль и пенька.

Август прян, лист медвян,

Глянь в меня, глянь в меня,

омут выпей, ладонь.

Порою берег молчалив, не шепотлив:

волною воздуха на берег шёл прилив,

потоки цвета мимо ночи опрокинув,

коснулся вытянутой облака руки.

В нём тёк шум пальм, сравнимый с шумом волн,

журчащим шелестом туман рассветный полон,

как полон птичьего клохтания обрыв,

вершину влажной отражающий горы.

Нежность, которая нас качнёт,

выронит нас на берег, —

книга, которая нас прочтёт,

верим мы ей, не верим.

Солнце упало за камень, там

смотрит вверх головою —

пусть прорастёт по её пятам,

всюду, как той травою.

Воздух имеет происхождение своё от зноя и холода.

Небо такое же, как тогда.

Облако. Тёмный зной

опустошая, горит слюда,

вставшая надо мной.

Рыбы, покрошенный мелко лёд,

лава асфальта, плит.

Воздух родившийся солнце пьёт,

вылилась на землю,

сон гречишный, мятный,

И старая река, и жар

к лежащей яблоне привыкли

и помнят, как дрожал навыкат

беспомощный горящий шар

большого яблока на ней,

и как подрагивала, билась,

не видя неба и людей,

не зная, что такое – милость.

Над голубым, как в иле водоросли, днём

судьба качается на вытянутом стебле,

увидишь сон такой, как видела река,

и воздух переменишь на прибрежный, —

войди, трава, стучи, ещё найди,

покуда мне не встать, не стать тобою,

мне горная дорога не бела,

не ровен шаг под нею, сок не выпит.

Там, где Америка, босиком,

розы истаявшим лепестком,

помнила, шёл пешком.

На, береги и прощай, спасти

можно того в пути,

кто не забыл, что лежит в горсти

мокрый песок, штиль.

Здесь облачно, плывёт асфальта тень,

меж плитами стареет тёплый камень

голыш – как в сухарях, окатан щебнем,

и гром, как сердце, вздрагивает в горле.

Застынем, завернёмся и пойдём.

Надеемся, что книга Голоса на воде автора Сунцова Елена Викторовна вам понравится!

Если так выйдет, то можете порекомендовать книгу Голоса на воде своим друзьям, дав ссылку на страницу с произведением Сунцова Елена Викторовна - Голоса на воде.

Ключевые слова страницы: Голоса на воде; Сунцова Елена Викторовна, скачать, читать, книга, онлайн и бесплатно

Источник:

www.isidor.ru

Голоса На Воде в городе Тула

В этом каталоге вы всегда сможете найти Голоса На Воде по разумной стоимости, сравнить цены, а также найти прочие книги в категории Художественная литература. Ознакомиться с свойствами, ценами и обзорами товара. Доставка товара может производится в любой город России, например: Тула, Тольятти, Брянск.