Книжный каталог

Покровский А. Бортовой Журнал

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Покровский А. Бортовой журнал 3 Покровский А. Бортовой журнал 3 414 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Покровский А. Бортовой журнал 2 Проза Покровский А. Бортовой журнал 2 Проза 71 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Покровский А. Бортовой журнал 4 Покровский А. Бортовой журнал 4 402 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Покровский А. Бортовой журнал Покровский А. Бортовой журнал 389 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Покровский А. Бортовой журнал 5 Покровский А. Бортовой журнал 5 402 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Александр Покровский Бортовой журнал 3 Александр Покровский Бортовой журнал 3 59.9 р. litres.ru В магазин >>
Александр Покровский Бортовой журнал 4 Александр Покровский Бортовой журнал 4 59.9 р. litres.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Александр Покровский: Бортовой журнал fb2 скачать бесплатно

Book FB2 Электронная библиотека Александр Покровский: Бортовой журнал

Жанр : Современная проза , Язык : ru

«Бортовой журнал» Александра Покровского – замечательного русского прозаика, автора знаменитых книг «…Расстрелять!» (выдержавшей огромное число переизданий), «72 метра» (на основе одноименной повести был снят блокбастер) и многих других, представляет собой собрание наблюдений и записей по совершенно различным поводам.

Парадоксальное сочетание искрометного юмора, поэтического видения мира с жестким пристальным аналитизмом, – позволяют А. Покровскому держать в напряжении читательское внимание на протяжении всей книги.

Море и детство, новое время и давняя история, любовь и дерзость, – вот берега, в которых шумят страницы «Бортового журнала».

Скачать книгу у партнера Добавить комментарий

Для отправки комментария вам необходимо авторизоваться.

Источник:

booksfb2.com

Читать бесплатно книгу Бортовой журнал, Александр Покровский

Бортовой журнал

| Александр Михайлович Покровский

Правила мореходства. Лондон. 1652 г.

Все проблемы должны быть снабжены колесиками. Чтоб их можно было отодвигать.

На парижской ярмарке я встретил одного немца. Он бывший директор гимназии и учитель английского языка. Кроме того, он самостоятельно выучил французский и русский. Он купил все мои книги, прочитав из каждой по паре абзацев. «Мне нравится ваше жизнелюбие», – сказал он, и я его немедленно возлюбил. И еще мы сошлись на симпатии к Горбачеву.

У меня такое впечатление, что все немцы, от мала до велика, любят Горбачева. Потом он пригласил меня и еще одну даму с ярмарки, с которой он был знаком давно, к себе в гости. Там мы выпили за Горбачева, за Россию, за Германию и за евро.

Здесь очень не любят доллары и США. И немец мне говорил: «Россия! Как мы хотим, чтоб вы объединились с Европой. Мы тогда покажем этой Америке! Она напечатала свои бумажки и теперь с помощью оружия заставляет всех поверить в то, что это деньги». А я ему рассказал историю о том, что когда-то был такой монгольский хан, который на кусках картона ставил свою печать и заставлял их принимать к оплате в качестве золота. А если не соглашались, посылал войска. Так что Америка – это современный монгольский хан. Мы за это выпили.

Пришел с работы, мысленно снабдил всех придурков цветками в условном месте, после чего они у тебя в воображении ходят враскорячку и ищут вазу для отложения в нее полученного подарка.

Сережа – поэт. Мы с Колей выпустили его книжку. Я привез ему корректуру – Сережа должен был ее прочитать и внести исправления. В те времена он снимал в Москве комнату, и я застал его там. У него гостила некая дама, специализирующаяся на раннем Заболоцком. По моим скромным наблюдениям, Заболоцкий давно поделен на раннего, среднего и позднего. И каждой его частью кто-то все время да занимается. Эта дама занималась ранним, так что на ночь мы все разместились в одной комнате, причем в туалет надо было ходить осторожно, поскольку в соседней комнате жила совершенно пьяная семья, у которой была собака – щенок кавказской овчарки. Так что все мы встречались у туалета – семья, собака, я, Сережа и дама с Заболоцким. Собака непрерывно гадила, так как пьяные хозяева ее на улицу не выводили.

То есть, двигаясь от разговоров о Заболоцком в сторону туалета, следовало внимательно обходить небольшие кучки.

А еще Сережа снимал комнату в другом месте, и там соседкой была тетка – декоратор на картине Тарковского «Сталкер».

А что касается туалета, то в этом случае он был раздолблен так, что не знаю как по большому, а вот по малому надо было сильно изгибать струю, чтоб попасть в этот лабиринт всевозможных отверстий.

Мой особый привет всем русофилам.

Впервые руссы упоминаются в летописях XII века. Там говорится о том, что славянские племена, утомившись от междоусобиц, пригласили к себе Рюрика (по другим источникам Эрика) и его братьев Синеуса и Трувора. Они ему предложили править ими.

Рюрика с братьями до этого выперли вроде как из Дании, и идти ему, в общем-то, было некуда. А прибыл он через Неву на кораблях в Ладогу, чтобы в ходе грабежа разжиться кое-каким добром, дабы потом вернуться на родину и показать всем там кузькину мать. Тут-то его и нашли славяне. Они быстро сговорились, и на реке Волхове Рюрик основал крепость Новый город, или Новгород. Земля вокруг этой крепости стала опорным пунктом руссов (вероятно, искаженное название населения Родра, впоследствии Рослагена – гористого прибрежного района в Восточной Швеции, откуда были родом некоторые сподвижники Рюрика).

На берегу Волхова до сих пор находят предметы эпохи викингов: серебряные подвески, бронзовые амулеты с рунами. Все они в основном шведского происхождения.

После 862 года братья умерли, а Рюрик продолжал властвовать над обширной областью, при этом он бился со славянами, с которыми он не успел договориться, а в промежутках торговал с ними же или с кем попало соболями, белкой и прочей пушниной.

Арабский географ ибн-Рустах в начале X века писал, что у руссов нет полей, нет хозяйства и жить они предпочитают на островах, поскольку очень любят воду и свои корабли (дракары викингов потом удивительно до чего напоминали былинные ладьи).

Когда рождается сын, отец подходит к нему с мечом и говорит: «Я не оставлю тебе ничего, все, что тебе нужно, ты завоюешь мечом!»

Что касается Киева.

До 862 года Киев был всего лишь небольшим поселением славян на крутом берегу.

Но от него было всего-то 570 миль до Черного моря, а там и Константинополь недалеко, где добра не перечесть. Так что мимо Киева викинги-руссы спокойно пройти никак не могли.

Аскольд и Дир, два военачальника из разросшегося донельзя на славянских харчах войска Рюрика, заложили здесь крепость.

В 882 году Олег (по некоторым сведениям, Ольг или Олигер), князь Новгорода и преемник Рюрика, оценив ситуацию, убил Аскольда и Дира и во главе армии руссов, финнов и славян захватил Киев, ставший впоследствии «матерью городов русских».

К концу IX века руссы уже владели территорией, простирающейся от Ладожского озера к югу до Босфора и к востоку от Карпат до Волги.

При Святославе, первом из правителей Киева, принявшем славянское имя, руссы подчинили себе племя хазар и «черных булгар» в Поволжье. Они вели войны и с «белыми булгарами» к югу от Дуная.

Святослав был довольно свирепым воином – его страшились и свои, и чужие.

Он спал под открытым небом, завернувшись в плащ, и брил голову, оставляя лишь прядь волос на лбу (что очень напоминает оселедец). А еще он носил в ухе серьгу из двух жемчужин и рубина (кажется, это было в моде у всех пиратов).

На поле брани он рычал, как дикий зверь, а воины его издавали дикий вой, очень похожий на нынешнее «ура».

Печенеги подкараулили Святослава в засаде у днепровских порогов, там же его и кокнули, а потом они вставили его череп в золотую оправу и опрометчиво использовали его как кубок.

Сынок Святослава, князь Владимир, им это не простил и долго их после этого смертным боем бил.

В 988 году Владимир, лично приняв от Византии православное христианство, немедленно загнал всех своих подданных в Днепр, где их и окрестил, после чего он тут же получил в жены сестру византийского императора и кое-какое приданое.

Не то чтобы он очень хотел принять христианство, просто деньги ему дали в приданое немалые.

В ответ он направил в Константинополь 6 тысяч воинов руссов, которые вместе с наемниками и где-то родственниками, викингами, образовали личную гвардию императора.

А потом был и Ярослав Мудрый, сын Владимира – так дела и шли себе.

Так что когда я слышу лозунг «Россия для русских», всегда хочется уточнить: для русских какого периода? Поскольку руссы времен Рюрика были, в общем-то, шведами.

Кстати, о шведах. Не знаю, установят ли когда-либо на Ладоге приличный памятник морскому бродяге Рюрику и всем его сподвижникам. Хотелось бы. Все-таки эти орлы хоть и набивали свои карманы всяким славянским добром, но и служили за него верой и правдой.

А еще хотелось бы видеть памятник еще одному шведу. Карлу XII. Ведь без него никогда бы не пришла Петру Алексеевичу в голову светлая мысль основать в устье Невы город Санкт-Петербург.

«Ей хотелось, и вот!» – эпитафия.

Сегодня книжные магазины похожи на рыбные ряды, где книга – это рыба.

Привозят туда рыбу и говорят: «Возьмите! У нас свежая!» – а им отвечают: «Мы еще тухлую не продали!»

Армяне очень любят называть своих детей именами ученых, полководцев и прочих знаменитостей.

Одного моего родственника зовут Кимо. Это, как ни странно, сокращенное от Архимеда.

И вот звонит он как-то по телефону своему другу, которого зовут Ньютон.

Трубку берет жена, и Кимо ей говорит: «Позовите Ньютона!» – «Ньютона дома нет. Что передать?» – «Передайте: Архимед звонил!» – молчание на том конце, а потом: «Вы что? ИЗДЕВАЕТЕСЬ. »

По вчерашнему обращению к нации. Нет слов для описания радости при виде их радости.

Справка: чиновник – паразит, ростом с лошадь.

Когда меня спрашивают: «А вы кто по национальности?»

Я всегда отвечаю: «Помесь осла с испанской зеброй!»

После этого сразу спрашивают: «А разве бывают испанские зебры?»

То есть вопрос о существовании национальности «помесь осла» вторичен.

Жил-был Маврикий. Был он римлянином, но черного цвета. И вот однажды он со своим отрядом напал на какой-то совершенно другой отряд и разгромил его, но потом, в ходе сбора военных трофеев, он выяснил, что напал он на собратьев по вере, то есть на христиан. После этого Маврикий явился к начальству и заявил, что отказывается впредь выполнять подобные поручения, пока не удостоверится, что перед ним не единоверцы.

После этого его немедленно казнили, и казнь он принял, как и положено христианам, с величайшим смирением, за что и был со временем, несмотря на черный цвет кожи, объявлен образцом для всего рыцарства и произведен в святые.

То есть в принципе во все времена предмет для подражания сначала казнят.

Опять по телику стали показывать уборочную страду!

А урожай-то какой знатный! Аж по 60 центнеров с га.

Просто вернулся со слезами в прошлое, когда все мы в едином порыве и до горизонта маму пополам!

Правда, в прошлом (как и в позапрошлом, но второй половины) урожаем в 60 центнеров, особенно у поволжских немцев, никого нельзя было удивить.

Случались и большие урожаи, а потом их тащили баржами вверх по матушке-реке до того момента, пока не появился поэт Некрасов, объяснивший всем, как ползут вдоль Волги бурлаки. После чего урожаи снизились, а восторг по их поводу остался, как и желание быстренько загнать все это богатство за невиданные деньги на Запад, чтобы потом, когда все опомнятся, купить за другие невиданные деньги все то же самое назад из-за рубежа.

Ребята! Никто не видел мои штаны? Странно! Только что тут лежали…

Пуговица может быть и квадратной. Это вы там у себя привыкли к круглой, а мы тут не ищем легких путей, потому как у нас флот!

Об афоризмах в книге «Кот»! Ну что за придирки? И не надо искать философа Жарда, потому что зря. Я его сам придумал.

О чиновниках! Они везде.

Но наши прожорливей и за год могут удвоить поголовье.

Слово это состоит из двух частей.

Вторая его часть – «блести» – говорит о некотором, по-видимому, нестерпимом блеске.

Первая часть – о том, что надо бы до него, до этого блеска, себя довести.

«Он успевал всюду!» – это эпитафия.

О моем героизме!

Пес его знает. Как говорил Козьма Прутков: «Я – герой. Потому что если они герои, то я уж точно!»

Только не надо лезть и искать это изречение у Козьмы.

Да. Был когда-то такой грех у одного, в общем-то, несчастного человека. Он еще, помнится, потом повесился.

Справедливости ради надо отметить, что само по себе предательство чего-то очень светлого там у себя глубоко внутри здорово с тех пор распространилось, а вот число повесившихся как-то совсем не увеличилось.

Наткнулся на фразу: «Наши ученые установили, что седалищный нерв очень чувствует приближающиеся приключения…»

Это они, стало быть, о жопе.

Хочется сделать что-нибудь приятное для власти. Я пока не знаю что, но хочется.

Лошадиное дерьмо приходит на ум часто. Не то чтобы оно вдохновляет, нет. Просто этот образ, возникающий в воображении при взгляде на некоторые явления и проявления, примиряет тебя с тем, что, подсохнув, они развеются ветром.

О видении нового!

Лично я очень хочу увидеть что-нибудь новое.

Даже можно сделать плакат «Хочу увидеть что-то новое!» и везде с ним ходить.

Будет ли открыт памятник фразе Карамзина «Воруют». Если да, то здорово. Подумать только: Нострадамус в выражениях, подобных этому: «И придет мгла. И поглотит она мир. И будет плач. И явится миру человек в образе волка…» – описал будущее «примеряй на что хочешь», а тут человек сказал одно слово, которое на долгие века определяет особую стать нашего родного Отечества.

Один автор написал книгу «Почти всё».

Все, до последней, знаете ли, крошки.

Думаю, что она про коитус.

Кстати, готов на эту тему размышлять: все ли у нас коитус, коитус ли у нас все?

А может, все у нас почти коитус или коитус у нас почти все?

М-да! Не то чтобы я против коитуса, нет.

Патриотичнее меня, надо заметить, только пограничные столбы.

И хорошо, что я на родине.

На родине всегда тепло. Свое говно греет.

Это от чужого отвратительно несет.

Этот город похож на покинутый стадион, когда на него все еще приходят безумные старики. Им все кажется, что вот-вот начнется футбольный матч.

А пристань здесь сделана для великанов. Она такая, будто к ней должны были все время приставать корабли и с них на берег должны были сходить великаны.

Все потеряно. Тут все потерялись, и жители не понимают, зачем это все, откуда и для чего.

На заброшенном песчаном берегу рядом с камышами мы нашли голову гигантского карпа или сазана. Она не поместилась бы и в ведро.

А Саратов похож на дорогу для вагонеток. Будто их спускали с горы, и они сами добирались к подножью.

Этот город весь на холмах. Высокий город, живой, как тело. Встанешь на холме, глянешь вниз, и кажется, что сейчас полетишь – так высоко.

В Астрахани все очень сильно спрессовано – на улицах крепкие еще купеческие дома со следами былого достатка. Мы приехали с Колей по Волге – было у нас такое безумное путешествие. В первый же день посетили музей. Здесь есть Кандинский. В музее пусто – ни одного человека, зато на улице пьяная драка – множество молодых людей, с трудом сохраняя равновесие, как во сне, медленно размахивались и били друг друга. После первого же удара равновесие теряли оба: и тот, кто бил и тот, кого били.

Мы с Колей собрались писать романы на Волге. Идея принадлежала Коле, а я, дурак, на нее купился. Коля уговорил меня ехать в Банновку – есть такая деревня на Волге, где у Жени Яли – замечательного художника– имеется дом. Коля договорился, что мы у него поживем в его отсутствие.

Меня интересовал быт: мы будем писать дивные романы, но кто же нас будет кормить?

Коля сказал, что кормить нас будут жители Банновки, которых мы на это дело наймем.

А для того чтоб нанять жителей, мы взяли с собой по литру спирта «Рояль» на брата.

Только приехали и разместились, как немедленно побежали на Волгу купаться.

А «Рояль» мы оставили на столе.

Когда мы вернулись с купания, «Рояля» на столе уже не было. Жители Банновки не стали дожидаться, когда мы их по поводу кормежки начнем уговаривать.

Они спиздили наш спирт сразу.

Следующий же «Метеор» унес нас из Банновки на хер.

Так мы и не написали там с Колей дивных романов.

Коля был мрачен.

Был на даче. Занимался рытьем. Там были все: жена, ее сестра с мужем, тесть с тещей. Вечером, как водится, надулись чаю и спать.

А чтоб не вставать ночью и не будить всех, каждый из мужиков взял по посудине и поставил у кровати.

Женщины терпеливее нас. Но ночью теща решила пописать. А дед взял себе железный кувшин с узким горлышком. Утром теща тестя ругает. Вернее, рассказывает своей дочери, какой тесть мудак, потому что она целилась в это горлышко, как чеченский снайпер. А тесть говорил: «Тише! Сашка услышит и рассказ про тебя напишет».

«Она была страшна, как долото в тумане!» – речь тут, скорее всего, идет о женщине.

Ну! Лодки в море не отправляются, зато романтики теперь – хоть отбавляй.

А это всегда так: меньше моря – больше романтики, начали ходить в море – романтика куда-то немедленно подевалась.

Просто какие-то сообщающиеся сосуды!

История вообще лишена какого-либо романтического флера, а история викингов – в особенности.

Сначала викингами считались датчане, или даны, а потом, когда эти даны расселились по всей Скандинавии, то и норвежцы, и шведы.

Промышляли они морским разбоем. Не брезговали грабить и своих. Например, идет где-нибудь мимо Готланда корабль с викингами, а навстречу ему такой же корабль возвращается из чужих земель с награбленным. И вот разговор между двумя военачальниками: «У нас гребцы свежие, а у вас нет. Вы с поживой, а мы нет. Может, испытаем вашу усталость?» – а в ответ им: «Попробуйте!» – и борт немедленно ощетинивается мечами.

Викинги обожали грабить монастыри и церкви – навалились с моря, всех покрошили в мелкий винегрет (безоружных монахов крошить было очень удобно, они не оказывали сопротивления), а потом, уже не спеша, можно было срывать золото и серебро с окладов и уносить на пазухой украшенные драгоценными камнями распятия.

Так что уходили со знатной добычей.

Все это считалось делами славными.

Викингами становились младшие сыновья землевладельцев, потому как все в семье доставалось первому сыну, а следующим сыновьям доставались мечи. Землевладельцев называли ярлами. А свободных ремесленников – карлами. Вот молодые ярлы и набирали себе беспризорных карлов, после чего и отправлялись за море искать себе приключений.

«Скот падет, и близкие уйдут, все люди смертны; я знаю, лишь одно бессмертно: слава великих дел» – вот такие были лозунги, а под славой понималась кровавая резня ради поживы.

Сначала в дальние страны оправлялись разведчики-купцы, а потом те же купцы возвращались на ста кораблях вместе с головорезами.

Британские острова, Исландия, Португалия, Гренландия, Канада, Нидерланды, Испания, Франция, Марокко, Италия – все подвергались нападению с моря.

В некоторых случаях местное население изгонялось и вместо них поселялись викинги – ну, чтоб ближе было потом ездить грабить. Так возникли поселения викингов на Британских островах, в Нормандии, Новгороде, в Киеве.

Викинги смешивались с местным населением, потому что мужчины викинги были красивы, следили за собой и ходили в баню, что выгодно отличало этих статных язычников в IX веке от немытых и мелких христиан. Так что женщины их любили.

При Карле Великом были отлажены оборонительные укрепления, и набеги на побережье стали редки, но потом он умер, оборона расшаталась и викинги возобновили грабеж.

Нельзя сказать, что население Европы и Африки совсем не оказывало сопротивления.

В 711 году викинги, поднявшись по реке Гвадалквивир до Севильи, разорили целые области Испании, принадлежавшие маврам. Мавры нанесли ответный удар, обстреляв скандинавский флот сосудами с горящей нефтью и потопив 30 кораблей. Эмир Абдаль-Рахман Второй лично повесил захваченных в плен викингов на финиковых пальмах Севильи. В качестве заключительного ритуала он послал головы одного из вождей викингов и двухсот его воинов своему соплеменнику и союзнику в Марокко.

Оставшиеся в живых викинги, придя в полное отчаяние, обменяли пленных мусульман на еду, одежду и право прохода, после чего 15 лет они боялись даже нос сунуть во владения мавров. В 859 году старый датский пират Бьерн Железнобокий во главе флота из 62 кораблей вошел в Гибралтар. Его войско разграбило сокровищницу большой мечети Альхесираса и ураганом пронеслось по всему Северному Марокко, сея смерть и разорение.

Викингам регулярно платила дань Франция. Не отставала от нее и Византия.

А славян викинги не грабили – там грабить нечего было, но зато славяне ремонтировали викингам корабли, которые при спусках по рекам из варягов в греки сильно страдали от переправы волоком через пороги. И еще викинги делились со славянами добычей, платя им за пропуск через их земли. Со славянами легче было договориться, чтоб не получить потом стрелу из кустов в затылок.

Так взаимное притяжение и росло.

Кончилось это известно чем: викинги сели княжить в Киеве и тем самым основали на века Великую Российскую империю.

Рассказали историю в четырех картинах и одном примечании.

Каплей, любитель крепенько заложить за воротник, назначен в офицерский патруль.

Хорошенько отметив это свое назначение в наряд целой бутылкой сразу же после заступления, он бредет по маршруту патрулирования.

И – вот те на! Встречный задумчивый мичман не отдает честь!

– Товарищ мичман, вернитесь! Ваши документы! Почему честь не отдаете?

При использовании книги "Бортовой журнал" автора Александр Покровский активная ссылка вида: читать книгу Бортовой журнал обязательна.

Поделиться ссылкой на выделенное

Нажмите правой клавишей мыши и выберите «Копировать ссылку»

Источник:

bookz.ru

Читать Бортовой журнал 3 - Покровский Александр Михайлович - Страница 1 - читать онлайн

Бортовой журнал 3, стр. 1

Бортовой журнал 3

Прекрасный наш язык способен ко всему.

Бортовой журнал 3

Бездна безотрадных явлений принудила меня взяться за перо, но, кроме того, к описанию очагов повседневности подвигло меня великое множество происшествий, скорее забавных, чем назидательных, скорее комических, чем сострадательных.

Я утверждаю, что посвящение мое – а строчки эти являются ничем иным, как посвящением, – отягощены необычайностью, по крайней мере в трех существенных отношениях: в отношении содержания, формы и места успокоения.

Замечательные читатели моих произведений, а также читатели изумительные, как и читатели дивные, чудные, поразительные!

К вашим ногам, если вы не только имеете их, но и на них опираетесь, никуда не спеша, я возлагаю сей полночный труд, ибо пишу я разве что лишь в тишине ароматнейшей испанской ночи, когда не взошел еще на свой амвон вестник предутренней прохлады петух, но вовсю звенят о своем непростом житии неутомимые цикады.

Я думаю, что стиль этих вот моих описаний может быть, безо всяких стеснений, отнесен к эпическому, потому как что наша жизнь, как не ежедневный, полнокровный, героический, всепоглощающий, всепроникающий эпос, и что тогда эпос, как не наша с вами жизнь.

30 июля – День Военно-морского флота.

Примерно раз в году страна не может не вспомнить, что у нее еще есть такая непростая игрушка, как военно-морской флот.

Страна готовится. Я даже видел как.

Я видел плакат. На нем написано «Слава флоту России», а еще на нем размещен кусочек моря, подводная лодка, значок «За дальний поход» с лентами и три жутких гарпии – большие морские чайки.

Как только для пешеходов надо изобразить романтику моря, так без этих милых птичек никак не обойтись. Это просто беда какая-то. Крепко они все-таки связаны – романтика и эти летающие чудовища – тут уж ничего не попишешь, традиция.

Так вот, помня о традиции, на Неву, может быть, даже притащат боевые корабли, среди которых, возможно, будет кое-что очень крупное, к примеру эсминец, а потом их поставят на бочки и украсят флагами.

И сейчас же моряков с кораблей отпустят частично на берег, где они, в белых форменках, смешаются с праздно прогуливающейся толпой.

Надеюсь, обойдется без зрелищ, потому что в прошлый раз на народных игрищах в честь Дня ВМФ подорвали Все-Мы-Помним-Что, после чего настучали по башке Все-Мы-Помним-Кому.

И вообще, праздник для военного моряка – это дополнительное переживание и непростое страдание, сопоставимое только со стихийным бедствием: знаешь, что оно будет, а предотвратить не можешь.

И ничего тут не поделать. Надо стиснуть зубы и замереть в немоте предчувствия.

Ночь простоять и день продержаться. То есть это судьба.

И еще надо сохранить во время праздника (как уже говорилось) корабль и все на нем, и людей и все на них, и только после этого уже надо еще сохранить свои честь и достоинство до самого конца. Праздника, конечно.

Мой старпом в таких случаях говорил перед нашим огромным строем громовым голосом:

– Обойдется без душегубства! – А потом он выдерживал очень длинную паузу и добавлял задумчиво: – Очень может быть! – и через какое-то время: – Я надеюсь!

То есть с праздником вас всех, друзья мои!

С Днем Военно-морского флота России!

О языке и времени. Язык приносит писатель. Он насыщает время языком. Больше следов у языка нет.

«Клепаный Кулибин! – это выражение из рассказа «Сапог и трап». Конечно, оно было другое, но слово «клепаный» мне очень понравилось, потому что в заклепках видна какая-то беспомощность. Будто это старый человек поскрипывает при ходьбе. Там речь идет о пожилом ученом из Севастополя.

Коля считает, что некоторые мои языковые построения взяты со дна языка, и вроде бы они там уже были, просто их там никто не трогал.

Коля считает, что словосочетание «клепаный Кулибин» очень поэтично. Там играет паронимия – «кле» переходит в «ку». И само слово очень клокочущее.

«Клепаный» – это такое поражение физики. Клепаный – значит неповоротливый.

Его плохо сделали, заклепки все разболтались и при ходьбе гремят.

Он физически несовершенен, ущербен. Это осколок, это вне прогресса. Все уже давно в космос полетели, а его посадили на миллион заклепок.

– Жаль, нельзя поставить копирайт на словосочетание!

А я сказал, что его не надо ставить. Надо пустить его в народ и пусть оно там живет.

Государство – это аппарат подавления. Но для того чтобы было кого давить, надо же сначала родить, защитить от болезней, воспитать, образовать. Отсюда и забота.

Коля говорит, что я не написал ни одного рассказа о Петербурге, у меня нет ни одного героя, связанного с этим городом.

Дело не в том, что мне это неприятно, что я не хочу во все это всматриваться. Просто тут герои все пришлые. Тут нет интересного героя, который вырос на этих улицах.

Хотя, наверное, я не прав. На этой почве могут появиться персонажи, но это персонажи «Шинели», а Гоголь уже все написал.

Мне же хочется писать о людях сильных. Я не очень люблю писать о слабости, недоумении, недоразвитии головного мозга – это все не мое. Мои герои – это встал, побежал, а если и упал, то с пятнадцатого этажа и сразу в говно, но остался жив, поднялся и воскликнул: «Е-мое!»

То есть когда человек ничем не отличается от сонной мухи, то мне это совершенно не интересно. Я же должен любить своего героя, иначе же не напишешь, но я не могу любить того, кто похож на насекомое. Гоголь мог. У него получалось.

Я видел сон. Они хоронили младенца. Они заворачивали его в какие-то тряпки.

– Слушайте, – говорил им я, – он же еще живой!

– Все равно он не выживет, – говорили они и пеленали тельце, – пусть лучше так!

Я отнял у них его, и медсестра сейчас же поместила его в пробирку. Я еще удивился тогда, каким он оказался маленьким. Он поместился в пробирку, и в голове у него пульсировала жилка, а внизу выходила какая-то белая жидкость.

– Все будет хорошо, – сказала медсестра. – Видишь, – указала она на белую жидкость, – это его жизнь. Она течет.

И вдруг все стало останавливаться. Не было никакой жидкости и людей рядом тоже не было, и я схватил пробирку, и вытряхнул из него уродца.

– Он же умер! – кричал я.

– А мы тебе говорили, – слышались голоса. Я проснулся в слезах и в поту. «Господи, как хорошо, что все это было во сне!» – подумал я и накрылся одеялом с головой.

Про гибель «Курска» я писал и писал. Мы давно шли к этой трагедии, вот и пришли. Тут все совпало: и беспомощность, и бесполезность, и хамство, и «недоумие», и не «доумение». Это было отвратительно. Англичане звонили всем подряд и говорили:

– Мы не понимаем, почему они не попросят помощи! Мы предлагаем, а нам говорят: не надо!

Правильно они говорили англичанам: им не надо. Им ничего не надо. Рядом со зданием

Главного штаба ВМФ на Козловском собрались старые водолазы. Целая стая. Все просили: только отправьте, и мы их вытащим. Не отправили. Потому что не надо. Они же сказали с самого начала, что живых нет – значит, нет. Общественность их потом взашей вытолкала за помощью. Их заставили. Они сперва себе все сзади почистили от дерьма, а потом и попросили. Нет предела бесстыдству. Ни стыда ни совести. Один неприкрытый срам. До тошноты противно.

Ребята собрались в корме выходить, и тут у них случился пожар. У них обгорели тела так, будто они стояли по пояс в воде. То есть сверху все сгорело до кости. Низ цел. Это может быть только в том случае, если они решили выходить самостоятельно. Растягивается резиновый тубус под люком (для увеличения воздушной подушки), затапливается отсек по нижний край этого тубуса, а потом с помощью ВВД повышается давление в отсеке до забортного – открывай крышку люка и выходи. Не открывается крышка люка (закисла, например), ее можно сорвать тем же повышением давления от ВВД. Делаешь больше на одну атмосферу, и это равно усилию в пять тонн на крышку люка – ее просто снесет.

Источник:

online-knigi.com

Покровский А. Бортовой Журнал в городе Тюмень

В этом интернет каталоге вы сможете найти Покровский А. Бортовой Журнал по разумной цене, сравнить цены, а также изучить иные предложения в группе товаров Художественная литература. Ознакомиться с свойствами, ценами и рецензиями товара. Доставка может производится в любой населённый пункт РФ, например: Тюмень, Саратов, Волгоград.