Книжный каталог

Галина Врублевская Книга Перемен: Мои Петербургские Адреса

Перейти в магазин

Сравнить цены

Категория: Прочее (Книги)

Описание

Характеристики

  • Форматы

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Галина Врублевская Книга перемен: мои петербургские адреса Галина Врублевская Книга перемен: мои петербургские адреса 9.99 р. litres.ru В магазин >>
Галина Врублевская Парикмахерша Галина Врублевская Парикмахерша 9.99 р. litres.ru В магазин >>
Врублевская, Галина Владимировна Карьеристки: роман Врублевская, Галина Владимировна Карьеристки: роман 170 р. bookvoed.ru В магазин >>
Галина Врублевская Кармический сеанс Галина Врублевская Кармический сеанс 9.99 р. litres.ru В магазин >>
Галина Врублевская Спокойная работа Галина Врублевская Спокойная работа 9.99 р. litres.ru В магазин >>
Галина Врублевская Первое окно Галина Врублевская Первое окно 9.99 р. litres.ru В магазин >>
Галина Врублевская Записки рекламного агента Галина Врублевская Записки рекламного агента 9.99 р. litres.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Книга перемен: мои петербургские адреса - читать

Книга перемен: мои петербургские адреса Галина Врублевская

1. В круге ближнем

Я стала самостоятельно выходить на улицу лет с шести. К тому времени я знала, что живу в Ленинграде, а также запомнила свой адрес: Средняя ПодЪяческая улица, дом 5, квартира 7. Ныне филологи спорят о написании улицы: «Ъ» или «Ь» перед буквой «я»? Недавно я прошлась вдоль всех пятнадцати домов, разглядывая номерные знаки над входными арками, и обнаружила, что спорят уже не только филологи, но и сами знаки. Установленные в разное время они оспаривают и орфографию – на обновленных в последние годы номерных знаках в названии улицы чаще красуется знак мягкий.

Единоборство букв мистическим образом связано и с окружающей средой. Твердокаменный, бесформенный булыжник – им мостилась улица во времена моего детства – уступил место гладкому, но подверженному атмосферным воздействиям асфальту – известно, что это покрытие может и трескаться, и плавиться от жары. Попутно замечу, что и угловатые черты моего характера, такие как целеустремленность, граничащая с упрямством, перепады настроения или нетерпимость к людским недостаткам – с годами сглаживались. Я стала ровнее, мягче и терпимее, однако и ранить меня теперь легче, чем прежде. Я как будто впитала в себя тридцатую букву алфавита – «мягкий знак».

Ниже я покажу сакральную взаимосвязь других черт моей личности с изменениями материального мира, но сейчас мне придется обратить ваше внимание на местоположение улицы, на которой я выросла.

Средняя Подъяческая на топографической карте города выглядит хордой – коротким отрезком, стягивающим петлю извилистого канала Грибоедова, самой романтической водной артерии Санкт-Петербурга. Кольчатые чугунные решетки набережной канала с двух сторон как бы обрубают улицу, протяженностью менее автобусной остановки. Впрочем, автобусы по ней никогда не ходили.

Поначалу эти решетки обозначали и границы моей свободы – если меня выпускали гулять одну, то строго наказывали: дальше улицы ни на шаг! Однако время от времени я нарушала установленные родителями границы, но речь пойдет не о степени детского непослушания. Я расскажу о том, как исследуя внешнее пространство, я расширяла свой внутренний мир. А также о необъяснимом феномене – о том, что расположенные вокруг меня учреждения меняли свои назначения и вывески, синхронно попадая в русло моей жизни. Мое взросление и моя судьба как будто вписывались в Книгу Перемен – это древнее изобретение китайцев.

На ПодЪяческой с твердым знаком, мощеной крепкими булыжниками, автомобили появлялись редко и дети играли на проезжей части. Одной из игр была игра «обмен домиками», а домиками становились круглые чугунные крышки над люками. У водящего ребенка своего места не было, его целью было захватить временно опустевший чугунный кружок в тот момент, когда непоседливые хозяева, перебегая из «домика» в «домик», обменивались «жилплощадью». Прочны ли были крышки над люками? Сегодняшним умудренным взглядом я провожу незримую параллель между той игрой и пословицей: «Если хочешь рассмешить Бога – расскажи ему о своих планах». Увы, этот трагический закон постигаешь не сразу.

Берега канала Грибоедова, как и других рек города, одеты в гранит, а сама набережная высоко поднята над поверхностью воды. Зимой вода слегка подмерзает, но лед тонок и слаб, потому что его подмывают теплые сточные воды. Однако для детей было неодолимым искушением проверить прочность буроватой наледи, тем более, что каменные ступени спуска обрывались у самой кромки подмерзшей воды. Мы с девочками спустились на нижнюю ступеньку лестницы – одна из подружек оказалась смелее всех. Я всего лишь поддерживала ее за руку, когда она ступила на рыхлый лед. Он треснул, крошась, и нога девочки провалилась, образовав небольшую прорубь. К счастью, в тот же момент или мгновением раньше – у меня всегда была хорошая реакция – я дернула ее руку на себя. Мы обе благополучно упали на каменную площадку, но не в ледяную воду. Сейчас в таких случаях говорят, что спас ангел-хранитель.

Другие уроки, полученные мною на зимней улице, были вполне безопасны.

В 50-е годы минувшего века дворники ежедневно сгребали лопатами снег с тротуара и мостовой. Дальнейшая его уборка на нашей улице происходила так. Снег нагружался на огромный лист фанеры – к ней, как к саням, привязывалась веревка – и дворники, в большинстве своем женщины, волокли фанеру со снежной горой вдоль улицы в сторону канала. Затем, вновь орудуя лопатой, они перекидывали снег через обрамляющую канал решетку, все на тот же непрочный лед.

Частенько дети – числом от трех до пяти – впрягались вместе с любимой «дворничихой» тетей Катей в импровизированные «сани» и тащили груженную снегом фанеру, налегая грудью на веревку (помните крестьянских ребятишек с картины Репина?). Зато на обратном пути наша орава гурьбой валилась на холодную, пятнистую от прилипшего снега фанеру, и добрая тетя Катя в одиночку волокла ее. Мы радостно визжали на всю округу.

И так несколько ходок. Вновь снежная гора на фанере – любишь кататься, люби и саночки возить. Эту пословицу я

Источник:

knigosite.org

Читать Книга перемен: мои петербургские адреса - Врублевская Галина Владимировна

Галина Врублевская Книга перемен: мои петербургские адреса

  • ЖАНРЫ
  • АВТОРЫ
  • КНИГИ 530 434
  • СЕРИИ
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 458 667

Книга перемен: мои петербургские адреса[1]

1. В круге ближнем

Я стала самостоятельно выходить на улицу лет с шести. К тому времени я знала, что живу в Ленинграде, а также запомнила свой адрес: Средняя ПодЪяческая улица, дом 5, квартира 7. Ныне филологи спорят о написании улицы: «Ъ» или «Ь» перед буквой «я»? Недавно я прошлась вдоль всех пятнадцати домов, разглядывая номерные знаки над входными арками, и обнаружила, что спорят уже не только филологи, но и сами знаки. Установленные в разное время они оспаривают и орфографию – на обновленных в последние годы номерных знаках в названии улицы чаще красуется знак мягкий.

Единоборство букв мистическим образом связано и с окружающей средой. Твердокаменный, бесформенный булыжник – им мостилась улица во времена моего детства – уступил место гладкому, но подверженному атмосферным воздействиям асфальту – известно, что это покрытие может и трескаться, и плавиться от жары. Попутно замечу, что и угловатые черты моего характера, такие как целеустремленность, граничащая с упрямством, перепады настроения или нетерпимость к людским недостаткам – с годами сглаживались. Я стала ровнее, мягче и терпимее, однако и ранить меня теперь легче, чем прежде. Я как будто впитала в себя тридцатую букву алфавита – «мягкий знак».

Ниже я покажу сакральную взаимосвязь других черт моей личности с изменениями материального мира, но сейчас мне придется обратить ваше внимание на местоположение улицы, на которой я выросла.

Средняя Подъяческая на топографической карте города выглядит хордой – коротким отрезком, стягивающим петлю извилистого канала Грибоедова, самой романтической водной артерии Санкт-Петербурга. Кольчатые чугунные решетки набережной канала с двух сторон как бы обрубают улицу, протяженностью менее автобусной остановки. Впрочем, автобусы по ней никогда не ходили.

Поначалу эти решетки обозначали и границы моей свободы – если меня выпускали гулять одну, то строго наказывали: дальше улицы ни на шаг! Однако время от времени я нарушала установленные родителями границы, но речь пойдет не о степени детского непослушания. Я расскажу о том, как исследуя внешнее пространство, я расширяла свой внутренний мир. А также о необъяснимом феномене – о том, что расположенные вокруг меня учреждения меняли свои назначения и вывески, синхронно попадая в русло моей жизни. Мое взросление и моя судьба как будто вписывались в Книгу Перемен – это древнее изобретение китайцев.

На ПодЪяческой с твердым знаком, мощеной крепкими булыжниками, автомобили появлялись редко и дети играли на проезжей части. Одной из игр была игра «обмен домиками», а домиками становились круглые чугунные крышки над люками. У водящего ребенка своего места не было, его целью было захватить временно опустевший чугунный кружок в тот момент, когда непоседливые хозяева, перебегая из «домика» в «домик», обменивались «жилплощадью». Прочны ли были крышки над люками? Сегодняшним умудренным взглядом я провожу незримую параллель между той игрой и пословицей: «Если хочешь рассмешить Бога – расскажи ему о своих планах». Увы, этот трагический закон постигаешь не сразу.

Берега канала Грибоедова, как и других рек города, одеты в гранит, а сама набережная высоко поднята над поверхностью воды. Зимой вода слегка подмерзает, но лед тонок и слаб, потому что его подмывают теплые сточные воды. Однако для детей было неодолимым искушением проверить прочность буроватой наледи, тем более, что каменные ступени спуска обрывались у самой кромки подмерзшей воды. Мы с девочками спустились на нижнюю ступеньку лестницы – одна из подружек оказалась смелее всех. Я всего лишь поддерживала ее за руку, когда она ступила на рыхлый лед. Он треснул, крошась, и нога девочки провалилась, образовав небольшую прорубь. К счастью, в тот же момент или мгновением раньше – у меня всегда была хорошая реакция – я дернула ее руку на себя. Мы обе благополучно упали на каменную площадку, но не в ледяную воду. Сейчас в таких случаях говорят, что спас ангел-хранитель.

Другие уроки, полученные мною на зимней улице, были вполне безопасны.

В 50-е годы минувшего века дворники ежедневно сгребали лопатами снег с тротуара и мостовой. Дальнейшая его уборка на нашей улице происходила так. Снег нагружался на огромный лист фанеры – к ней, как к саням, привязывалась веревка – и дворники, в большинстве своем женщины, волокли фанеру со снежной горой вдоль улицы в сторону канала. Затем, вновь орудуя лопатой, они перекидывали снег через обрамляющую канал решетку, все на тот же непрочный лед.

Частенько дети – числом от трех до пяти – впрягались вместе с любимой «дворничихой» тетей Катей в импровизированные «сани» и тащили груженную снегом фанеру, налегая грудью на веревку (помните крестьянских ребятишек с картины Репина?). Зато на обратном пути наша орава гурьбой валилась на холодную, пятнистую от прилипшего снега фанеру, и добрая тетя Катя в одиночку волокла ее. Мы радостно визжали на всю округу.

И так несколько ходок. Вновь снежная гора на фанере – любишь кататься, люби и саночки возить. Эту пословицу я выучила крепче остальных мудрых изречений.

Кристаллики снега, налипшего на варежки и рейтузы, как крупинки счастья, до сей поры сверкают в моей душе.

А вот как я узнала о том, что внутреннее не всегда равнозначно внешнему.

Наша ватага, бегая по улице, любила заглядывать в низкие оконца производственных помещений, потому что окна квартир были занавешены плотными шторами – но, возможно, нам уже дали понять, что в чужие комнаты заглядывать нехорошо. Зато окна всякого рода контор были открыты взгляду прохожих. Ярко освещенные электричеством полуподвалы просматривались насквозь, как залитые светом аквариумы.

Однажды мы обнаружили, что в скромном двухэтажном доме на углу (ср. Подъяческая, дом № 1) размещается фабрика по изготовлению клавишных инструментов. До той поры я видела пианино мельком, в комнате у соседей, и оно казалось мне инструментом, похожим на барабан – только барабанчиков – клавиш – было много. Так вот: замерев перед низкими окнами ярко освещенного цеха, вернее, прилипнув любопытными носами к стеклам, мы увидели «раздетое» пианино – без ящика.

Пианино стояли, как скелеты без кожи: открытые взору струны, молоточки, деревяшки, обклеенные фетром. Этот цех оказался для меня в сто раз интереснее сломанной игрушки. Очередное открытие: музыкант ударяет по клавишам-барабанчикам, а играют, как выяснилось, молоточки, касающиеся струн.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Заголовок отсылает к китайской «Книге перемен или системе И-Цзинь». Согласно ей моменты жизни каждого человека резонируют с состоянием природных структур.

Источник:

www.litmir.me

Новая Литература, Книга перемен: мои петербургские адреса, Галина Врублевская

Книга перемен: мои петербургские адреса

Заголовок отсылает к китайской «Книге перемен или системе И-Цзинь». Согласно ей моменты жизни каждого человека резонируют с состоянием природных структур.

Далее – везде

Я закончила Корабелку – главное здание института находилось на Лоцманской улице, в историческом районе, получившем название Коломна. Географически это место примыкает к моему «родному» району, а за ним и вовсе город заканчивается – далее простирается гладь Финского залива. На залив я смотрела со стапеля Адмиралтейского завода, где проходила практику. Впереди, за горизонтом простиралась вся жизнь, но то, что находится за линией, отделяющей небо от земли, со стапеля не увидишь – надо выходить в море. Вооружившись лоцманскими картами – знаниями, полученными в институте – я вышла в большую жизнь.

Одновременно случился и второй любопытный казус, связанный с моим трамваем. Когда я перестала ездить на нем в институт, из нашего микрорайона трамвай убрали вообще (маршрут и рельсы на участке «Театральная площадь – Фонарный переулок» сняли в семидесятые годы).

Уже много лет я живу у Московского парка Победы. Но прежде чем описать, какое сакральное влияние я и этот район оказали друг на друга, скажу несколько слов о том, как преображался район моих Подъяческих.

Эпизодически мне приходится бывать в местах, где прошли мои детские и юношеские годы. С удивлением я наблюдаю, как старые учреждения «подстраиваются» под мои новые потребности, хотя я давно не живу здесь.

В 90-е годы стали открываться всевозможные центры духовных знаний. И я записалась в один из них, прослушала курс лекций экстрасенсорики и парапсихологии – предметы, прежде недоступные по идеологическим соображениям. Курсы читались (не поверите!) в доме №1 по Средней Подъяческой улице. Именно там, где когда-то я наблюдала за сборкой пианино, и, где позднее работницы шили лифчики, я слушала лекции первого питерского исследователя в области экстрасенсорики, физика Вадима Полякова. Впервые я услышала о том, что мысли могут быть материальны, что металлическая рамка – неплохой инструмент для поиска воды и еще много других фактов, ранее считавшихся лженаукой. Там и ныне находится Гуманитарный центр.

В старинном особняке с башенкой, дом № 2, где некогда размещалось судостроительное КБ, тоже поменялся профиль. Это понятно, я ведь тоже рассталась с корабельной наукой. Читаю таблички: «Инвестиционная палата», «Центр ресурсов администрации Санкт-Петербурга». Пока не приложу ума, как связать это с моей жизнью, о каких ресурсах идет речь, ведь финансов у меня нет. Может быть, отнести к духовным ресурсам мои литературные способности?

Итак, я стала жить у Московского Парка Победы на улице Кузнецовской, но чудеса следовали за мной по пятам: перемены в обстоятельствах жизни влекли за собой и перемены в назначении мест вокруг меня. В середине семидесятых, когда я переехала в это место, я обнаружила, что напротив моих окон, прямо в парке находится скромное двухэтажное здание – там размещался родильный дом. Через год с небольшим я родила в этом медицинском учреждении замечательную девочку. А еще через несколько месяцев этот роддом был закрыт, а в здание переехали управленческие органы здравоохранения. Впоследствии в парке происходили и другие перемены. Так, пока мои дети были маленькими, площадка аттракционов находилась тоже рядом с домом – только перейти дорогу. Мои девочки запомнили еще павильон кривых зеркал – с каким удивлением они смотрели на себя в новом облике. Им еще предстояло в жизни примерить на себя множество разных ролей. Аттракционы рядом – это хорошо. Но знали бы вы, какой шум, какая громкая музыка сопровождает все эти качели-карусели. И – слава Богу – площадку развлечений через несколько лет перенесли в дальний от нас угол, на пересечение пр. Гагарина и Бассейной улицы. Но к тому времени и девочки мои выросли, и карусели потеряли для них актуальность.

Многое осталось позади: учеба, работа в ЦНИИ, бессонные ночи над детскими кроватками, уход за престарелой мамой. И вот я вновь оказалась предоставлена самой себе, но – что поделать: возраст! - появились неизбежные проблемы со здоровьем. Я оглянулась вокруг, ища сакральные изменения, и нашла их. Двухэтажный домик под сенью старых лип, где я тридцать лет назад родила дочку, вновь открыл свои двери для пациентов. Но теперь – не поверите – здесь находится кардиоклиника. И однажды я оказалась в палате, едва ли не той же самой, где лежала с другими родильницами. Во всяком случае, вид за окном почти не изменился.

Я описала не все места, претерпевшие странные превращения, поскольку их география слишком широка. Ведь судьба закидывала и в другие районы, и даже – в другие края. Опишу лишь один казус, подтолкнувший меня к этому эссе.

И опять перенесусь в свое детство. Моя мама, работавшая стоматологом, была командирована горздравом на работу в город Выборг, на довольно длительное время. Мне было в то время лет пять, и ей пришлось взять меня с собой и устроить в детский садик. Я проходила в него месяца три, потом, как водится, заболела, но запомнила место хорошо – ведь это был единственный садик, который мне довелось посещать в своей жизни – в основном, меня воспитывала дома моя ленинградская бабушка.

Спустя полвека я, молодая пенсионерка, приезжаю снова в Выборг, просто посмотреть городок, пройтись по его улицам. Сразу узнаю парк – там мы жили тоже напротив парка. Вдоль его ограды – прямо-прямо и за угол направо мама водила меня в мой детский сад. Я иду вдоль знакомой ограды, какой цепкой оказалась детская память, заворачиваю за угол, еще чуть и вот он – тот угловой дом и та дверь. Над дверью табличка: «Отдел социального обеспечения»!

Чудесные превращения подобного рода не только попадали в резонанс событиям моей жизни, но, в большинстве своем, облегчали ее. Однако с недавних пор что-то сломалось в отлаженном механизме синхронии. Во дворе моего дома, в порядке «уплотнения» вознесся к небу многоэтажный дом. Злосчастная «высотка» застит свет в кухонном окне, и, чтобы не расстраиваться по этому поводу, я стала реже заглядывать в кухню. Но, может, и это к лучшему? Готовить мне теперь не для кого, потому что мои пташки свили собственные гнездышки, а мне остается сидеть в комнате, у компьютера, и писать новые романы или эссе. Вид из комнатного окна чудесен: убегающая вдаль улица, ряд деревьев вдоль нее и светлое небо над их кронами!

из уникальных отредактированных текстов

Люди покупают его и говорят нам спасибо

С нами они совершенствуют мастерство

получают гонорары и выпускают книги

Бизнес доверяет нам свою рекламу

Мы благодарим всех, кто помогает нам

делать Большую Русскую Литературу

Собираем деньги на оплату труда выпускающих редакторов: вычитка, корректура, редактирование, вёрстка, подбор иллюстрации и публикация очередного произведения состоится после того, как на это будет собрано 500 рублей.

Вы можете пожертвовать любую сумму множеством способов или Яндекс.Деньгами:

В данный момент ни на одно произведение не собрано средств.

Купите свежий номер журнала

Авторам и заказчикам для написания, редактирования и рецензирования текстов: e-mail newlit@newlit.ru.

Меценатам, спонсорам, рекламодателям: ICQ: 64244880, тел.: +7 960 732 0000.

Источник:

newlit.ru

Галина Врублевская

Галина Врублевская Книга перемен: мои петербургские адреса

Средняя Подъяческая на топографической карте города выглядит хордой - коротким отрезком, стягивающим петлю извилистого канала Грибоедова, самой романтической водной артерии Санкт-Петербурга. Кольчатые чугунные решетки набережной канала с двух сторон как бы обрубают улицу, протяженностью менее автобусной остановки. Впрочем, автобусы по ней никогда не ходили.

Поначалу эти решетки обозначали и границы моей свободы - если меня выпускали гулять одну, то строго наказывали: дальше улицы ни на шаг! Однако время от времени я нарушала установленные родителями границы, но речь пойдет не о степени детского непослушания. Я расскажу о том, как исследуя внешнее пространство, я расширяла свой внутренний мир. А также о необъяснимом феномене - о том, что расположенные вокруг меня учреждения меняли свои назначения и вывески, синхронно попадая в русло моей жизни. Мое взросление и моя судьба как будто вписывались в Книгу Перемен - это древнее изобретение китайцев.

Источник:

www.galivr.ivlim.ru

Врублевская Галина Владимировна

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА ModernLib.Ru Врублевская Галина Владимировна - (Эссе №3). Книга перемен: мои петербургские адреса Популярные авторы Популярные книги Эссе (№3) - Книга перемен: мои петербургские адреса

Книга перемен: мои петербургские адреса [1]

1. В круге ближнем

Я стала самостоятельно выходить на улицу лет с шести. К тому времени я знала, что живу в Ленинграде, а также запомнила свой адрес: Средняя ПодЪяческая улица, дом 5, квартира 7. Ныне филологи спорят о написании улицы: «Ъ» или «Ь» перед буквой «я»? Недавно я прошлась вдоль всех пятнадцати домов, разглядывая номерные знаки над входными арками, и обнаружила, что спорят уже не только филологи, но и сами знаки. Установленные в разное время они оспаривают и орфографию – на обновленных в последние годы номерных знаках в названии улицы чаще красуется знак мягкий.

Единоборство букв мистическим образом связано и с окружающей средой. Твердокаменный, бесформенный булыжник – им мостилась улица во времена моего детства – уступил место гладкому, но подверженному атмосферным воздействиям асфальту – известно, что это покрытие может и трескаться, и плавиться от жары. Попутно замечу, что и угловатые черты моего характера, такие как целеустремленность, граничащая с упрямством, перепады настроения или нетерпимость к людским недостаткам – с годами сглаживались. Я стала ровнее, мягче и терпимее, однако и ранить меня теперь легче, чем прежде. Я как будто впитала в себя тридцатую букву алфавита – «мягкий знак».

Ниже я покажу сакральную взаимосвязь других черт моей личности с изменениями материального мира, но сейчас мне придется обратить ваше внимание на местоположение улицы, на которой я выросла.

Средняя Подъяческая на топографической карте города выглядит хордой – коротким отрезком, стягивающим петлю извилистого канала Грибоедова, самой романтической водной артерии Санкт-Петербурга. Кольчатые чугунные решетки набережной канала с двух сторон как бы обрубают улицу, протяженностью менее автобусной остановки. Впрочем, автобусы по ней никогда не ходили.

Поначалу эти решетки обозначали и границы моей свободы – если меня выпускали гулять одну, то строго наказывали: дальше улицы ни на шаг! Однако время от времени я нарушала установленные родителями границы, но речь пойдет не о степени детского непослушания. Я расскажу о том, как исследуя внешнее пространство, я расширяла свой внутренний мир. А также о необъяснимом феномене – о том, что расположенные вокруг меня учреждения меняли свои назначения и вывески, синхронно попадая в русло моей жизни. Мое взросление и моя судьба как будто вписывались в Книгу Перемен – это древнее изобретение китайцев.

На ПодЪяческой с твердым знаком, мощеной крепкими булыжниками, автомобили появлялись редко и дети играли на проезжей части. Одной из игр была игра «обмен домиками», а домиками становились круглые чугунные крышки над люками. У водящего ребенка своего места не было, его целью было захватить временно опустевший чугунный кружок в тот момент, когда непоседливые хозяева, перебегая из «домика» в «домик», обменивались «жилплощадью». Прочны ли были крышки над люками? Сегодняшним умудренным взглядом я провожу незримую параллель между той игрой и пословицей: «Если хочешь рассмешить Бога – расскажи ему о своих планах». Увы, этот трагический закон постигаешь не сразу.

Берега канала Грибоедова, как и других рек города, одеты в гранит, а сама набережная высоко поднята над поверхностью воды. Зимой вода слегка подмерзает, но лед тонок и слаб, потому что его подмывают теплые сточные воды. Однако для детей было неодолимым искушением проверить прочность буроватой наледи, тем более, что каменные ступени спуска обрывались у самой кромки подмерзшей воды. Мы с девочками спустились на нижнюю ступеньку лестницы – одна из подружек оказалась смелее всех. Я всего лишь поддерживала ее за руку, когда она ступила на рыхлый лед. Он треснул, крошась, и нога девочки провалилась, образовав небольшую прорубь. К счастью, в тот же момент или мгновением раньше – у меня всегда была хорошая реакция – я дернула ее руку на себя. Мы обе благополучно упали на каменную площадку, но не в ледяную воду. Сейчас в таких случаях говорят, что спас ангел-хранитель.

Другие уроки, полученные мною на зимней улице, были вполне безопасны.

В 50-е годы минувшего века дворники ежедневно сгребали лопатами снег с тротуара и мостовой. Дальнейшая его уборка на нашей улице происходила так. Снег нагружался на огромный лист фанеры – к ней, как к саням, привязывалась веревка – и дворники, в большинстве своем женщины, волокли фанеру со снежной горой вдоль улицы в сторону канала. Затем, вновь орудуя лопатой, они перекидывали снег через обрамляющую канал решетку, все на тот же непрочный лед.

Частенько дети – числом от трех до пяти – впрягались вместе с любимой «дворничихой» тетей Катей в импровизированные «сани» и тащили груженную снегом фанеру, налегая грудью на веревку (помните крестьянских ребятишек с картины Репина?). Зато на обратном пути наша орава гурьбой валилась на холодную, пятнистую от прилипшего снега фанеру, и добрая тетя Катя в одиночку волокла ее. Мы радостно визжали на всю округу.

И так несколько ходок. Вновь снежная гора на фанере – любишь кататься, люби и саночки возить. Эту пословицу я выучила крепче остальных мудрых изречений.

Конец бесплатного ознакомительного фрагмента.

Источник:

modernlib.ru

Галина Врублевская Книга Перемен: Мои Петербургские Адреса в городе Набережные Челны

В представленном каталоге вы можете найти Галина Врублевская Книга Перемен: Мои Петербургские Адреса по доступной цене, сравнить цены, а также найти прочие предложения в группе товаров Прочее (Книги). Ознакомиться с характеристиками, ценами и рецензиями товара. Транспортировка может производится в любой населённый пункт России, например: Набережные Челны, Чебоксары, Хабаровск.